На обратном пути Андрей, немного не доходя до большой Поляны, свернул в сторону. И они с Сергеем оказались на той небольшой полянке, на которой уже работали однажды ночью. Здесь почти никого не было: только на краю полянки, в тени, сидел с закрытыми глазами Гера, прислонившись спиной к стволу дерева. Вытянув вперёд длинные ноги и положив на них гитару, он, должно быть, дремал.
Андрей с Сергеем присели неподалёку от спящего Геры на бревно.
- Есть такая духовная практика: молчание, - сказал Андрей. - Она нужна, чтобы человек почувствовал свой внутренний мир и окружающее более остро, а также лучше понял значение и ценность слова. Давай, ты попробуешь немного помолчать? Прямо здесь и сейчас, - предложил вдруг он.
- Хорошо, - легко согласился Сергей.
- Сейчас я тебе дам молитву молчания. Я её уже зачитывал вам с Натальей на речке. Но теперь я тебе дам её, записанную мною на листке бумаги. Эту молитву мы принимали с людьми, живущими здесь, неподалеку, в строительном вагончике. А записал я её так, как учил меня всё записывать один московский учитель. Дело в том, что, как он считает, русский язык в том виде, в котором он существует сегодня, не работает. На моих глазах нередко шёл прием информации на различных языках: латыни, греческом, старославянском, а иногда даже на неизвестных мне или искусственно созданных. И все они работают! А русский, как считает этот учитель, не может сейчас работать как язык сакральный, молитвенный: он слишком забит словами, не несущими носителю языка никакой эмоциональной информации, или же словами с негативной информацией. А, хотя простое понимание смысла и важно, но не менее важным является и непосредственное, почти неуловимое и неосязаемое воздействие языка как некой единой структуры. Необходимо прежде всего интуитивное восприятие входящего текста, а лишь затем его перевод. А потому, этот учитель работал над тем, чтобы создать свой, работающий, русский язык. Письменность он тоже создал свою, хотя большинство букв в ней - старославянские, включая ер, ерь, ять, ижицу. Вот таким способом письма я и записал молитву молчания. Способ очень прост и вполне понятен. Прочти её, не проговаривая вслух. Желательно, тридцать три раза. И после этого - молчи. Что бы вокруг тебя ни происходило. Пока я снова не разрешу тебе вновь говорить!
Сергей развернул лист и стал читать.
- ... Ибо славу воздают небесам,
и лишь Отцу поют песнь хвалебную.
Он неучастием спасает мир.
И я в Отце - спаситель мира...
Будь бесстрастен, ибо страсти - от мiра,
А кротость моя не от мiра сего,
И мiр не знает её,
Ибо говорит лишь о себе.
Кротость моя - благое молчание.
Возлюбил я вас более, нежели себя,
И отдал себя для мира...
Так пребудь же во мне вовек!
И ты будь мой спаситель -
Ибо спасая себя, ты спасаешь меня,
А, спасая тебя - я спасаю полмiра.
Потому ты спаситель для них,
Как и я - спасатель для тебя.
И царство мое в тебе,
Коли ты спасаешь себя.
А спасая себя - ты должен
Отдать всё мiру!
Ибо в царствии моем
Благое молчание
Бессуетности желаний мiра...
Сергей прочел всю молитву три раза и теперь сидел, тупо уставившись в одну точку. Его разум, наконец, успокоился. Он почувствовал канал, который условно назвал каналом "истинного христианства". Сергей продолжил читать далее, ещё и ещё.
- А теперь - пора и в лагерь! - сказал Андрей, медленно поднимаясь, как только Сергей закончил работу с молитвой.
Когда Сергей и Андрей вернулись в лагерь, дежурные уже сварили суп и многие эзотерики собрались за столом и на брёвнах вокруг костра. Андрей повесил кулёк с хлебом на крюк над столом и вместе с Сергеем присел на одну из деревянных лавочек. Как ни странно, сейчас никто не спорил и не вёл задушевные беседы. Народ был всецело поглощён едой.
Вскоре появилась Наталья. Она поднялась к по крутому спуску, начинавшемуся за палатками, и подошла к Сергею. Присела рядом, на свободное место.
- Ну что, как сходили? Удалось купить хлеба? Как там посёлок? - непринуждённо спросила Наталья и удивилась, когда Сергей вместо простого ответа на простой вопрос промолчал и взглянул на неё жалостным взглядом затравленного зверя.
Наталья очень сильно удивилась, но ничего не сказала. Молча принесла Сергею, а затем и себе, по тарелке с супом. Так же молча придвинула к Сергею его тарелку. Он несколько раз порывался ей что-нибудь сказать, но каждый раз вовремя останавливался. Со стороны казалось, что он всё время странно дёргается. Наталья растерянно вздохнула, села и принялась за суп.
Гера, пришедший чуть позже Натальи и стоявший с гитарой чуть поодаль, у дерева, подошёл поближе и сел в стороне, на камешек. Забренчал тихонько на гитаре.
- Спой что-нибудь, что ли, - попросил Геру сидевший неподалёку от него Володя.
- Ну, тогда... Вот, слушайте... Небольшой экспромт. Про парня, который дал обет молчания, - объявил Гера и ехидно посмотрел на Сергея.
- Валяй, - одобрил Володя.
Гера начал медленно, постепенно всё убыстряясь.
- Я хочу порой
послать всё к черту,
Я хочу порой
набить всем морду,
Я хочу порой
взвыть от отчаянья,
Но мешает мне
глубина молчания!
Красота, пустота молчания!
- Как хотел бы я
