Русь и норманны полностью

Итак, для нас особенно интересны сведения о скандинавских топонимах на территории Великопольши, колыбели Польского государства и государства Пястов; они обозначены на картах Енихена[105] и Паульсена[106]. Здесь поражает число местных названий, которым приписывается скандинавское происхождение, в то время как число археологических находок невелико, особенно в сравнении с Поморьем и Силезией[107]. Поэтому было бы рискованно говорить о значительном наплыве норманнов на основную государственную территорию Польши, тем более что число этих названий скромное — они составляют в Великопольше вместе с Куявией и Ленчицкой землей всего 19[108], причем некоторые, как Гордово[109], Щодронка, Щодрово[110], сомнительного происхождения, или же несомненно (как название оз. Гопло) не скандинавского. Допустим, что автор не исчерпал всех скандинавских названий и что на этой территории в действительности было около 20 скандинавских названий населенных пунктов. На этих землях, занимающих приблизительно 60 тыс. кв. км[111], около 1000 г. жило наверняка не менее 250 тыс. человек[112]; здесь должно было находиться по крайней мере 3000 поселений (даже если считать 80 человек на поселение). Эти 20 пунктов со скандинавскими названиями составили бы около 0,7%, даже если бы все они существовали в конце X – начале XI в., в чем уверенности нет^{16}. Принимая во внимание, что значительная часть местных названий происходит от имен владельцев, надо признать, что викинги могли составлять только небольшой процент в правящем классе и были незначительной частью в сравнении со всем населением. Таким образом, топонимика дает свидетельство, противоположное тому, какое ей приписывали сторонники гипотезы о норманнском происхождении Польского государства.

Польские исследователи критиковали также попытку связать происхождение некоторых польских знатных родов, таких, как Авданцы и Лебеди, со Скандинавией[113].

Из двух самых ранних имен представителей польской знати — Odilienus и Pribuvoius[114] — второе несомненно, а первое вероятно польское[115]. Однако это были сторонники немки Оды, и один из них мог происходить из свиты княжны. Очевидно, что отрицать проникновение в раннесредневековую Польшу иноземцев, в том числе норманнов, невозможно[116]. Выходец из немцев есть даже среди редариев^{17}, тем более что весьма вероятно стремление западных рыцарей попасть в дружину Пястов, что известно и из сведений Галла Анонима; но из того же источника видно, что иммиграция была незначительна[117]. Ярким следом пребывания норманнов на польских землях надо признать названия, происходящие от слова vaering (варяг), на которые уже давно обращено внимание в русской историографии[118]^{18} и которые исследовал шведский ученый Р. Экблум, считавший, что они расположены па торговых путях, идущих от Балтики к Кракову и по Бугу и Днестру к Черному морю[119]. Название варяг, неизвестное в Западной Европе, пришло в Польшу, скорее всего, из Руси, его следы частично находятся вдоль пути, идущего из Киева через Краков на запад[120]. Поскольку эти топонимы встречаются на пограничье и водоразделах, то, скорее всего, обозначают поселения, связанные с организацией транспорта и возникшие па ответственных местах, где надо было охранять дороги, или же при волоках. Труднее объяснить происхождение наименований великопольских поселений Варежин в Виленском повяте и Вареговице близ Гнезна[121], были ли они основаны купцами или же варягами, оставшимися на княжеской службе. И сохранившиеся названия типа Русек, Русочин, Русин, и археологические находки в Поморье свидетельствуют о проникновении древнерусских и, вероятно, варяжских элементов из Руси в Польшу не только сухопутным путем Киев — Краков, но и через Балтику[122], во всяком случае, упоминавшийся топоним Вареговице показывает, что они могли добраться и до княжеского двора, и до столицы края.