Правда, и никакой помощи с тем, чтобы добраться до дома, не предложил. Да и собственно – с какой стати? И так вызволил их из рабских загонов, рискуя собственным животом, и так кормил их всю дорогу почитай из собственного кармана… Хотите хлебушка в путь? Заработайте на хлебушек. Хотите надежного сопровождения в дальнюю дорогу? Дождитесь осени, купеческих караванов, что я ожидаю в Ельце. Ну а пока будете ждать – отрабатывайте еду, отрабатывайте…
Ну вот и трудятся, аки пчелки. А мои верные люди понемножку обрабатывают бывших невольников: елецкий князь ведь добрый да удалой, такой точно защитит от ворога, не побоится схлестнуться в поле с разбойными татарами! При этом земля под ногами здесь – жирный чернозем, а обширные леса полны непуганой дичи, а в реке прорва съедобной рыбы! К тому же добрый князь обещает не давить податями ближайшие десять лет – разве что нужно потрудиться руками на общее благо…
Но так ведь не терем же рубите князю Елецкому – крепость возводите, надежный кремль, способный выдержать и длительную осаду, и яростный штурм поганых!
Зашли мои «сваты» и с иного боку. Ведь Федор Елецкий не иначе как первый на Руси князь-ушкуйник – не просто нанявший повольников на один набег, а позвавший их на службу и с ними же ходивший на ордынцев! Такому князю нужны не только искусные в бою, родовитые бояре-дружинники, чья броня и конь стоят целое состояние – состояние, передающееся по наследству… Нет, такому князю нужен каждый муж, способный крепко держать в руке секиру – и при случае не робеющий ухнуть ею ворога по голове! Не каждый рождается повольником – но каждый способен им стать, коли в сердце горит огонь, коли не страшишься брани! А там уж и сам князь поможет – раздаст сулицы и щиты, и трофейные татарские луки, собранные на Куликовом поле… Да организует регулярные учения для новоиспеченных ушкуйников: дротиком или стрелой прицельно и далеко бить, топором рубить правильно, чтобы удар вышел хлестким и быстрым, а рука вроде бы и не уставала… Чтобы строем могли идти, сцепив щиты по фронту и над головами, сближаясь с ворогом – да без потерь пережидая обстрел татарских лучников!
И при определенном воинском везении бывший раб добудет себе и серебра звонкого, и броню прочную, и славу ратную – да все под началом удалого елецкого князя… Всяко лучше, чем землю пахать смердом всю свою жизнь, страшась и голову поднять на господина?!
И между прочим, клюнувших на подобную агитацию набралось не менее двух сотен новоиспеченных ротников – так еще величают себя ушкуйники…
Кроме того, необходимая агитация шла и со стороны священников. Конечно, никакого Елецкого епископата здесь и сейчас нет и в помине, всего трое батюшек окормляют княжескую паству – так и она до недавнего времени была совсем невелика…
Но между тем еще во время перехода по Дону жизнь начала брать свое. Ну а как же? Татары и фрязи неспроста торговали именно молодыми мужчинами и женщинами, девушками и юношами – все освобожденные нами рабы находятся в том возрасте, когда только и любиться да миловаться, создавать семьи, детишек рожать… Девок и баб я специально старался держать на захваченных в Азаке стругах – подальше от горящих, страждущих взглядов ушкуйников. А тем наказал, что бывшие невольницы находятся под моей защитой, бесчестить их запрещаю – а если и случится близость, так по взаимному согласию и любви.
То есть, чтобы венчались в Ельце – а то и в церквах, встречающихся по пути казачьих городков; я ведь и сам подал тому пример! А коли кто из девок позже пожалуется на насилие или обман, так я пригрозился или целиком, или половину добычи забрать в свою пользу, в зависимости от тяжести преступления…
В общем, среди ушкуйников нашлось не так и много молодцев, рискнувших своим дуваном – или же решившихся венчаться. Едва ли треть от общего числа новоиспеченных женихов… Нет, теплыми летними ночами невольницы зачастую грешили с теми парнями, с кем еще недавно делили рабские загоны и кто неотрывно был с ними на стругах, проявляя к понравившимся девушкам естественный интерес.
По крайней мере, в их глазах они не были «порчеными», обесчещенными – пусть даже и не по своей воле. Ведь те, кто делил рабские загоны, все без исключения вкусили тягот неволи, когда сам себе не принадлежишь – и когда не можешь, к примеру, защитить от насилия понравившуюся деву… Когда остается только зубы сцепить, да стараться не слышать в ночи ее отчаянных криков, когда татарские нукеры пользуют глянувшихся им баб… Тогда ведь не только женщина, но и не сумевший защитить ее мужчина также чувствует себя обесчещенным.
