Вот только на практике выходит, что даже за небольшое, казалось бы, изменение приходится платить временем…
А между тем меня не оставляет беспокойство – легкий, повторюсь, ЛЕГКИЙ такой червячок сомнений: ну а вдруг я УЖЕ изменил историю? И разобиженный налетом на Азак Тохтамыш решится покарать елецкого князя-наглеца – а уж только после станет разбираться с не желающим платить дань Донским?!
На самом-то деле вполне реальный исход… А у меня, между прочим, не только бывшие невольницы непраздными ходят – у меня у собственной жены животик уже явственно округлился! Потому-то и возводим впопыхах сильную крепость, способную выдержать татарский штурм. Потому-то и казачьи дозоры уходят все дальше от Ельца в степь, ведя поиск аж на три дня пути…
Да периодически выныривает из устья Ельчика сторожевой ушкуй с повольниками, следуя к заставам на Талицком да Волчьем бродах.
К обороне, почитай, уже готовы – а с налета, изгоном, татары нас теперь точно не возьмут!
Стоило мне и гридям миновать обмелевший за лето брод, как на северном берегу Сосны показались всадники… При приближении к ним я узнал Твердило Михайловича, следующего в сопровождении пары воев – последние ведут под уздцы Бурана и жеребцов моих старших дружинников. При этом верный сподвижник и сотник порубежников, в мое отсутствие бывший полновластным елецким воеводой, хмур с лица, заметно напряжен… Внешний вид сотника так меня впечатлил, что я уже помыслил о приближении татар, – но прочитав немой вопрос в моих глазах, Твердило тотчас воскликнул:
– Прибыла московская сторожа! Голова ее встречи с тобой ищет, княже, – говорит, что должен передать послание от великого князя.
Фух… Аж от сердца отлегло! Нет, с посланником Дмитрия Иоанновича меня ждет явно не самый простой разговор – но все же разговор, а не сеча и не осада поганых!
Согласно кивнув, я подошел к весело и чуть укоризненно всхрапнувшему Бурану – мол, когда вместе выберемся в степь, да поскачем вперед вольными птицами?! – и, ласково погладив коня по шее, пружинисто запрыгнул в седло. Какая же красота! Гудящие ноги наконец-то получили покой…
– Догоняйте, братцы!
Радостно заржавший конь в считаные мгновения сорвался на галоп, словно спущенная с тетивы стрела! Я повел Бурана вдоль южной, а затем и восточной стены крепости к Московской воротной веже; гриди хоть и стараются не оторваться, да все ж таки кони их не столь резвы!
Несколько мгновений счастливой, какой-то даже безмятежной скачки – но вот и ворота боевой башни, и внутренний двор детинца, весь заставленный трофейными татарскими шатрами да кибитками. Внутри крепости пока еще нет ни одного целого здания, за исключением срубленной еще прошлым летом Владимирской церкви – то есть освященной в честь иконы Божьей Матери «Владимирская»… Даже мы с Дахэжан ютимся пусть в просторном и теплом, да все же шатре.
Впрочем, трофейного жилья с учетом большого числа «переселенцев» из Азака ельчанам все одно не хватает, так что часть бывших невольников обитают в полуземлянках, отапливаемых по-черному.
Ничего, застроимся, дай срок – и терема появятся, и просторные избы. Но сейчас надежные крепостные стены нам куда как важнее домашних удобств…
Москвичей я заметил практически сразу – точнее, сотенный табун лошадей, занимающий довольно значительное пространство внутри крома. Мне осталось только недовольно повести плечами – по-хорошему сторожу стоило оставить вечерять за стенами крепости. Да не нашлось храбреца, кто не пустил бы воев самого великого князя в город! Ну что же… Попробую поиграть в радушного хозяина – хотя бы какое-то время.
– Как дорога, братцы, не заморились? Встретили вас по чести, не обидели ненароком в мое отсутствие? Погляжу, дровами на очаг с вами поделились, да запах наваристого мясного кулеша слышу явственно! Выходит, не обделили мои соколы московских гостей, верно?
– Верно, княже. Обиды нам никто не чинил.
От ближнего костра московских воев, разбивших лагерь подле стреноженных коней, поднялся рослый дружинник в ладно сшитой свите, украшенной узорочьем, – одежда добротная, дорогая, под стать незнакомому вою. Скорее всего, кстати, голове сторожи… Но незнаком он не только мне, но и Федору – хотя в Ельце ведь уже не раз вставали на постой московские сторожи…
Я спрыгнул с коня – и подав поводья Бурана только-только поспевшему за мной Алексею, негромко наказал ближнику:
– Вы с Михаилом можете меня оставить. Поговорю со старшим сторожи с глазу на глаз, глядишь, откровенней будет… Да Дуню предупреди, что вернулся с охоты, пусть не беспокоится.
Телохранитель понятливо кивнул, после чего взял жеребца под уздцы и увел в сторону – а я шагнул к костру москвичей.
