– С принятием христианства Святой Дух – Псатха – был словно приравнен к Тхашхо, а вот Ауш Джерыдже и Мать Его Тхэнана… То есть Иисус Христос и Богоматерь стали ну словно бы младшими богами рядом с Великим Тха. И да – в понимании адыгэ даже боги подвергаются нартскому суду за нарушение обычаев.
Мне осталось только удивленно покачать головой:
– Как все сложно! Иными словами, у вас христианство не вытеснило старых верований, а слилось с ним, раз уж ваш Тха был так похож на Пресвятую Троицу… Неожиданно все-таки. Но ты же понимаешь, что ваше «христианство» не совсем… Да не совсем правильное, что ли? Ну, явно не каноническое?
Черкешенка вновь улыбнулась:
– Понимаю. Ты не забывай, в детстве я много общалась со своей русской няней. А она рассказывала мне о том,
Дахэжан на мгновение задумалась – а после, посмотрев мне прямо в глаза, заговорила с неожиданной страстью, каким-то незнакомым мне доселе вдохновением:
– А ведь это действительно подвиг – даже так, ПОДВИГ! Пойти на крестную смерть ради простых людей, будучи Сыном Бога – поругаемый и избиваемый, униженный… Точнее, люди пытались унизить его терновым венцом, побоями, грубыми словами. А ведь и седмицы не прошло, как они славили Его кличем «Осанна!» при входе Иисуса в Иерусалим! И в то же время в день казни кричали лишь «распни его!», да отпустили душегубца Варавву вместо Христа… И он Сам взошел на крест, хотя в любой миг мог избежать казни – но принял волю Отца, чтобы спуститься в ад и повергнуть врата его, и вывести всех праведников на Небеса!
Я с удивлением, даже изумлением посмотрел на супругу, так горячо и вдохновленно говорящую об Иисусе Христе, – и только после до меня дошло: вот она, истинная
И уж если Бог попустил своему Сыну взойти на крест и пережить все смертные страдания в человеческом обличье… То какой еще
Последняя мысль, пришедшая по наитию, не успела, впрочем, окончательно оформиться. Полог шатра неожиданно распахнулся – и внутрь буквально вбежал Алексей, ранее никогда не позволявший себе такой вольности! Меня словно пружиной подбросило с подушек – судя по лицу гридя, хороших новостей ждать не приходится…
– Сторожа у Талицкой заставы перехватила татарский дозор. Троих казаков татары срубили, еще одного сильно поранили стрелами. Наши же донцы семерых поганых сгубили да одного языком взяли… Еще двоих упустили.
– И?!
Алексей в ответ лишь тяжко выдохнул:
– Царевич Ак-Хозя идет на Елец большим войском. Если в ночь на сегодня не явится, то завтра днем точно град обложит.
– Твою же ж… А как степные дозоры?! Мы ведь их на три дня пути в сторону шляхов выставили – неужто все сгинули?!
Гридь отрицательно мотнул головой:
– Доподлинно не знаю, но, похоже, татары заходят не с полуденной стороны – они с восхода, с Булгара идут.
Осознание собственной глупости озарило разум яркой вспышкой.
– Ну, какой же я болван! Ну, верно, ставка Тохтамыша ведь в Казани! О чем я думал… Леха – самое главное: язык сообщил, сколько всего татар?!
Мой телохранитель раздраженно смахнул со лба набежавшую испарину:
– Говорил, что чуть менее полутьмы. Но тысячи четыре точно наберется.
– Зараза… Что думаешь, можно верить?
Дружинный мрачно кивнул:
– Ежели только татарин решился на смертном одре соврать… Но обычно, когда казаки с боя выпытывают языка, там такая боль… Солгать не удастся.
Немного подумав, я согласно мотнул головой:
– Ну, вряд ли хан направил под Елец большую рать… Так, Алексей, срочно посылай за атаманами ушкуйников и казачьим головой! Совет держать будем!
Дружинного словно ветром сдуло – а я уже бросился к висящему отдельно, до блеска начищенному панцирю, успев лишь увидеть нарастающий ужас в глазах Дахэжан.
– Родная моя, ничего не бойся! Устоим, отобьемся – дай срок! Ни тебе, ни малышу ничего не угрожает, просто поверь!
Сильно побледневшая черкешенка только и смогла вымолвить:
– Храни тебя Бог…
– Ничего не бойся!!!
Шатер я покинул под звон набатного колокола – уже препоясанный мечом да с заткнутым за пояс чеканом. А ведь набат всерьез встрепенул народ! Бегают вдоль шатров и кибиток с выпученными от ужаса глазами – причем не только бабы, но и мужики. В том числе и поверставшиеся в «ротники»…
И тотчас я понял, что нужно замедлиться – вид бегущего князя лишь способствует панике. Нет, требуется вести себя уверенно, твердо – так, словно держишь ситуацию на личном контроле, и НИКАКИЕ обстоятельства не изменят прогнозируемый тобой ход событий:
