Характерно, что захват Киева, столь часто оплакивавшийся либеральной интеллигенцией ХIХ века, вовсе не был воспринят как таковой местным населением. То, что этому населению был предъявлен «сын Рюриков», свидетельствует о том, что киевляне знали, кому действительно предназначено властвовать. Более того, очевидно, и еврейское население признавало за его династией легитимность, и потому в большинстве своем также приняло християнство (как и в случае с Дагобертом 1). На отсутствие какого-либо сопротивления приходу Рюриковичей в Киев обращал внимание еще Эверс. Следовательно, Аскольд и Дир рассматривались как узурпаторы, а власть их как незаконная, в лучшем случае временная.
И сразу же после вокняжения в Киеве начинается первый поход Олега Вещего на хазар, тот самый, воспетый Пушкиным… «Может показаться странным, — пишет В.В.Кожинов, — что освобождение Олегом Южной Руси от хазарской власти началось со свержения Аскольда. Но, как установила С.П.Плетнева, „хазары сохранили всю правящую верхушку побежденных народов, связав ее с собой вассалитетом“. Поэтому свержение Аскольда и война с хазарами преследовали одну цель».
Наконец, поход Олега Вещего был тем, что в юридической науке называется «фиксацией права». Как пишет В.Я.Петрухин, Олег «объявляет самозванцами Аскольда и Дира, княжащих в Киеве, и садится сам, как законный князь». Олег распространяет на Киев действие русского (то есть меровингского) династического права, расширяет, как бы мы сказать сегодня, «правовое пространство». Он ни при каких условиях не мог бы сделать этого, не будучи воспринят как представитель «неотмирного», небесного, «потустороннего» начала, от имени этого начала действующий. «Во всех без исключения древних обществах, — писал исследователь истории права В.А.Якобсон, — первыми законодателями считались личности легендарные, „культурные герои“ или даже божества. Однако важно подчеркнуть, что общество рассматривало этот опыт (фиксацию права) не как нововведение, а как исправление возникших несправедливостей».
И, наконец, еще одно, поистине поразительное свидетельство паримийного характера, свидетельствующее о духовно-генеалогической гомологии Дома Рюриковичей и Дома Царепророка Давида, свидетельствующее о единстве и неразрывной преемственности Царской линии, «красной нити» истории, на которое обратил внимание современный русский исследователь Роман Багдасаров:
«Вторая Книга Царств рассказывает: „И отделились все Израильтяне от Давыда и пошли за Савеем… Иудеи же остались на стороне царя своего“. Полководец Царя Давыда Иоав приступает к Евелю (Авелю-Бер-Маахе), городу, где укрылся изменник Савей. Евель назван „матерью градам Исраилевым“ (2 Цар. 20, 19). Параллельное место из Летописи — Аскольд и Дир (не-Рюриковичи) заняли Киев; избежаша от Рюрика из Новагорода в Киев много Новогородцких мужей». Придя к Киеву с княжичем Игорем, Олег убил самозванцев. «И седе Олег княжа в Киеве и рече „се буди мати всем градом Русскым“.
Свидетельство харизматичности, более того, богоизбранности Рюриковичей мы находим и в византийских источниках. Рассказывая о походе Руси на Царьград (спорном как по датировке, так и по мотивировке, чего мы здесь не касаемся), Псевдо-Симеон пишет: ( В.Д.Николаев приводит собственный перевод с английского перевода, сделанного Р.Дженкинсом) «Русские (конечно же, русы! — В.К.), также называемые дромитами, получили свое имя от некоего храброго Росса (мы уже указывали, что перед нами совпадения имени государства и имени государя — Рюрика — В.К.), усвоили изречение оракула, данное им путем возжения и божественного озарения теми, кто господствовал над ними (выделено нами — В.К.)». Сам же Р.Дженкинс задает вопрос: но кто были эти «божественно-озаренные вожди»? И отвечает на него: не сам ли это Олег?
