А пока я голову ломал, что делать, наемники Драгана времени даром не теряли. Кто шатры ставил, кто оружие чистил, кто просто отдыхал, кто-то песни пел. Обычные дела после битвы. Я ходил между ними, присматривался. Надо было держать ухо востро, мало ли, что у них на уме. Все-таки наемники, сегодня они за тебя, а завтра — против. Все может быть. Да и найти надо этого носителя. Он где-то здесь. Или это был тот щуплый?
На глаза попался мой десятник. Степка, после того, как отошел от радости победы, совсем сник из-за того, что мельницу сожгли. Ходил сам не свой, лица на нем нет, все винил себя, что не уберег. Думаю, что это не столько из-за мельницы, а из-за воспоминаний об отце. Все же мельница напоминала ему отчий дом, уют.
Я как мог его подбадривал, говорил, что не его вина, что так получилось.
— Ничего, — говорю я ему, — Степка, построим новую мельницу, еще лучше прежней, каменную!
Если только выживем в этой заварушке, да не перегрыземся друг с другом. Я поручил ему дела по восстановлению села, чтобы отвлечь от грустных мыслей. Загон уже не нужен был, поэтому его надо разобрать. И ямы засыпать.
Сейчас насущными делами были: разместить наемников, привести в порядок Березовку, провести суд над Тихомиром и наконец — завоевать Совиное. Да, я не передумал. Нужно забирать соседей себе.
Веслава, которую мы у частокола поймали, все ошивалась неподалеку. Радомир, конечно, за ней присматривал, но она, как уж на сковородке, вертелась, все норовила со мной словом перемолвиться. И глазки строила, чего уж там, не без этого. Только не по нраву это Милаве было. Она и не ревновала, а скорее по-свойски оберегала меня. Видел я, как она на Веславу неодобрительно поглядывала, но молчала. Она ведь у нас женщина мудрая, Степану под стать, не то, что некоторые. А тут еще слушок пополз, что вроде как приглянулся я Веславе, как мужчина. Вот и пойми этих баб — то ли нравлюсь, то ли хитрость какая бабская?
Один раз Милава не выдержала, да и выпалила ей напрямик, но по-доброму:
— Ты, Веслава, сокола-то нашего не смущай боле, не тревожь. У него и без тебя дел полно. Ступай, милая, с миром.
Веслава сначала опешила, а потом, как кошка, спину выгнула, ощетинилась:
— Не тебе меня учить, Милава! Куда хочу, туда и иду.
Вот тебе и тихая овечка. Сразу коготки показала.
— Ладно, не ругайтесь, девки, — вмешался я. — Не время сейчас для ссор.
— Смотри, Веслава, коли чего недоброе задумала — пеняй на себя! — добавила Милава, прожигая девушку взглядом.
В общем, дел по горло, а тут еще эти носители, непонятный мужичок, возможно, шпион, бабьи интриги. Как бы во всем этом не запутаться и не проморгать чего-нибудь важного. Надо держать ухо востро и не расслабляться. А то в этой круговерти немудрено и о собственной шкуре забыть. И о том, зачем я вообще здесь оказался, и что моя миссия — не только выжить, но и князем стать, поменять историю Руси — поставить ее на новые рельсы.
Наемники Драгана чинили снаряжение, приводя его в порядок после битвы. Я неспешно ходил между ними, стараясь не привлекать лишнего внимания, но при этом внимательно присматривался. Мне нужно было понять, что они за люди, можно ли им доверять, не затаил ли кто камень за пазухой. Это особенно важно, если золотишко, которым мы им платим, вдруг кончится.
Я подошел к очередной кучке воинов, которые, рассевшись вокруг догорающего костерка, травили байки, да посмеивались, потягивая из кружек медовуху. Среди них был и Светозар, тот самый, который, по словам Драгана, чудесным образом исцелился после смертельной раны. С него-то я и решил начать. К счастью, Веславы, которая хвостиком вилась возле меня, рядом не было. Милава отвадила.
— Здорово, мужики, — поздоровался я, присаживаясь рядом на поваленное бревнышко. — Как служба? Не скучаете?
— Да какая тут скука, староста, — крякнул один из них, кряжистый мужик с бородой-лопатой. — Сытно, тепло, платят исправно. Грех жаловаться, верно, други?
Воины согласно закивали, заулыбались.
— Это хорошо, что не жалуетесь, — кивнул я, переводя взгляд на Светозара. — А ты, Светозар, я слышал, в последнем бою отличился? Говорят, чуть было с жизнью не распрощался?
Светозар усмехнулся, почесав шрам на груди.
— Да уж, было дело, староста. Не поверишь, чуть за грань не ушел. Такая рана была, что думал — все, не жилец.
— Говорят, стрела тебе прямо в сердце прилетела? — уточнил я, внимательно наблюдая за его реакцией, не проболтается ли он о чем-то ненароком.
— Не совсем в сердце, чуть ниже, — поправил он, похлопав себя по груди, чуть ниже ключицы. — Но кровищи было — жуть! Я уж думал, все, конец, поминай как звали.
— И как же ты так быстро на ноги встал? — спросил я, делая вид, что удивляюсь. — Не иначе как чудо?
— Чудо, не чудо, а когда жить хочешь — еще не так раскорячишься, — хохотнул Светозар. — Сам не пойму, как так вышло. Видать, рубаха, в которой родился, у меня крепкая оказалась, не всякая стрела ее пробьет.
— Или богиня-покровительница у тебя сильная, раз от смерти уберегла, — подмигнул ему один из воинов, молодой парень с хитрыми глазами.
