— Да-а-авно, — протянул он, мечтательно закатив глаза. — Я уже и не помню, когда все началось. Сначала с одними воевал, потом с другими, потом опять с первыми… Весело было!
Он снова захихикал, да так заразительно, что я и сам не удержался от улыбки.
— А ты, староста, как сюда попал? — вдруг спросил Ратибор, прервав свои воспоминания и снова принявшись точить топор с удвоенной энергией. — Тоже голоса привели?
— Не-е-е, у меня другая история, — отмахнулся я. — Долгая и запутанная. Как-нибудь расскажу на досуге.
— Интересно было бы послушать, — сказал Ратибор, не сводя с меня глаз. — Не каждый день встретишь человека, который из-за грани пришел. Мне голоса про тебя говорили, что ты не простой человек.
Я чуть не поперхнулся. Вот тебе и раз! Откуда он знает? Неужели и правда голоса нашептали?
— Ты о чем это, Ратибор? — спросил я осторожно.
— О том, что ты не из наших мест, — спокойно ответил Ратибор. — И вообще не отсюда, да?
— И как же ты догадался?
— Я же говорил, староста, слушать надо внимательно, — усмехнулся Ратибор, по-прежнему не отрываясь от своего занятия. — Не только ушами, но и сердцем. И душой. А еще голоса помогли, конечно. Они у меня знаешь какие? Ух! Все видят, все знают!
— Значит, ты тоже… — начал я, но Ратибор меня перебил.
— Ага, староста, — сказал он, кивнув. — Я тоже из этих, как их… с голосами в голове. Только ты не думай, что я совсем того. Голоса — они же не всегда. Только когда надо. А так я нормальный. Почти.
И он снова захихикал. Да уж, «почти нормальный» — это про него.
Вот тебе и раз. Значит, я не ошибся. Ратибор действительно носитель «Вежи». Или нет? Только вот как он догадался, что я тоже? И догадался ли? Неужели система как-то по-особому себя проявляет?
Пока я переваривал эту новость, что Ратибор — не просто чокнутый воин, а возможно мой «коллега» по несчастью, тут объявилась эта Веслава. Она, как назло, начала вокруг меня виться.
— Ох, староста, нелегкая у тебя доля, — вздохнула она, проходя мимо меня. — Давай я тебе хоть спинку разомну, а то вона как сгорбился весь, поди устал.
Ратибор хмыкнул.
Я встал и попрощался с воином.
И ведь эта лиса не дожидается ответа, а уже ручонки свои тянет к моей спине.
— Не надо, Веслава, спасибо, — говорю я ей. — Не беспокойся, я уж как-нибудь сам. У меня богатырское здоровье.
А она только улыбается и идет дальше.
Егоза. А может она тоже чокнутая?
Показалась Милава. Она крикнула, да так громко, чтобы все слышали:
— Ты, милая, не витай тут вокруг, как муха над вареньем. Нечего тебе тут ловить, не по тебе эта ягода, и мед не для тебя.
Я чуть в осадок не выпал. Это же «рука-лицо». Нужно срочно решить этот вопрос с приставаниями Веславы и гиперопекой Милавы.
Веслава, кстати, сначала опешила от такой прямоты, глазами захлопала, а потом как ощетинится, как зашипит:
— А тебе какое дело, Милава? Больно ты языкатая! Не твоего ума дело, кому тут витать, а кому нет! Ишь, указчица нашлась!
— Так, девки, не ругайтесь, — пришлось мне вмешаться, а то еще, чего доброго, вцепятся друг другу в волосы, как две кошки помойные. — Не время сейчас для ссор, у нас и без того дел по горло. Веслава, коли что надо — в другой раз, а сейчас иди, милая, не отвлекай.
— Ну, смотри, староста, я потом зайду, потолкуем, — не унималась Веслава, сверкнув глазами, и пошла прочь, виляя бедрами так, что у половины наемников слюни потекли.
— Смотри у меня, Веслава, — прошипела ей вслед Милава, прожигая ее взглядом. — Не заигрывай с огнем, обожжешься.
— Посмотрим, кто еще с огнем играет, — бросила через плечо Веслава, не сбавляя шаг, и скрылась за избой.
— Дурдом, — прошептал я.
Вот ведь угораздило меня оказаться в центре внимания. Не хватало еще, чтобы бабы из-за меня передрались. Надо как-то утихомирить этот цветник, пока беды не приключилось.
И тут еще одна мысль в голову пришла, крамольная такая. А ведь я же с тех пор, как сюда попал, ни с одной женщиной-то и не был. Все дела, заботы, война эта бесконечная. А тут Веслава сама напрашивается. Может, и правда, воспользоваться моментом, пока дают? Не век же мне тут одному куковать. Да и девка-то она видная, кровь с молоком. Может, ну его, все это геройство? А с другой стороны, как-то это нехорошо получается. Словно я ее использую.
Надо будет на досуге поразмыслить над этим вопросом. А пока не до того, надо дела делать. Завтра суд над Тихомиром.
День суда над Тихомиром настал. Вся Березовка была похожа на муравьев, которые набежали на на высыпавшийся сахар. Селяне собралась на площади. Лица у всех были напряженные и суровые. Еще бы, такое дело — предательство!
Я стоял на небольшом возвышении — сколоченном из досок помосте, чтобы всем было видно и слышно. Рядом со мной, как два каменных истукана, стояли старейшины Радомир и Любомир. Вид у них был помятый. Они явно не выспались, видать, как и я, впрочем. Оно и понятно, Тихомир-то им не чужой был, все-таки вместе селом управляли, советы держали. А тут такая история некрасивая.
