Трое выдвинулись вперед. Остальные замешкались, переглядываясь, и я воспользовался этим. Поляна была тесной — дубы стояли стеной, корни выпирали из земли, мох скользил под ногами. Я метнулся к алтарю, где еще тлел костер Искры, и пнул его ногой, раскидав горящие ветки в их сторону. Искры взлетели вверх, дым рванул гуще, заволакивая воздух. Кто-то кашлянул, кто-то выругался — не разобрать, на каком языке. Я присел за камнем, выжидая.
Четверо бросились через дым, размахивая оружием. Двое с топорами, один с мечом, еще один с кинжалами в обеих руках. Топор слева пойдет в широкий замах, с силой, но медленно; второй топор метит в ноги, коротким ударом; мечник рубит сверху, но его левая нога чуть подгибается — старая травма; кинжальщик быстрый, хочет зайти сбоку, бить в шею. Я выдохнул и рванул навстречу.
Первый топор уже летел ко мне, тяжелый, с гудением. Я нырнул под него, ощущая, как лезвие проходит над спиной, и врезал своим топором в колено нападавшего. Хруст, вопль — он упал, хватаясь за ногу. Второй топорщик успел замахнуться, но я откатился в сторону, и его удар врезался в землю, выбив комья мха. Пока он выдергивал оружие, я вскочил и рубанул ему в шею — голова отлетела в сторону, как тыква, а тело осело, забрызгав кровью алтарь.
Мечник был уже рядом. Его клинок падал сверху, но я видел, как дрожит его левая нога — он не устоит после удара. Я шагнул вправо, пропуская лезвие, и ударил топором по его бедру. Железо вгрызлось в плоть, он завыл, но я добавил локтем в лицо, ломая нос, и он повалился назад, хрипя. Кинжальщик прыгнул в этот момент, оба лезвия сверкнули у моей шеи. Я отшатнулся, одно из лезвий чиркнуло по коже, оставив жгучий след, но тут же поймал его руку, вывернул и вбил его же лезвие ему в грудь. Он захлебнулся кровью, глаза закатились, и я отпихнул его ногой.
Дым рассеивался, открывая поляну. Семь тел лежало на земле — черные кучи в лунном свете, кровь пропитывала мох, блестела на камне алтаря. Остальные воины отступили на шаг, держа оружие наготове, в их движениях сквозила неуверенность. Они не ждали, что один человек уложит семерых за пару минут. Я выпрямился, вытирая кровь с лица рукавом, и шагнул вперед, сжимая топор.
— Ну что, твари, кто еще хочет? — прорычал я.
Они дрогнули. Один, с длинным копьем, рванул ко мне, выставив острие вперед. Он метит в живот, но держит копье слишком высоко — промахнется, если я присяду. Я нырнул вниз, пропуская острие над собой, и рубанул по древку — дерево треснуло, копье разлетелось надвое. Он оступился, и я врезал ему топором в грудь, пробив ребра. Кровь брызнула мне на грудь, но я уже смотрел на следующего.
Я остался безоружен. Топор намертво застрял в груди последнего врага. Я подобрал обрубок копья.
Двое с мечами пошли вместе, один слева, другой справа. Левый замахнулся широко, целя в голову, правый рубил снизу, в ноги. Я видел их инерцию: левый откроется после удара, правый потеряет равновесие. Я прыгнул назад, пропуская оба клинка — они свистнули в воздухе, едва не задев меня, — и тут же рванул вперед. Левому вбил копье в плечо, перебив кость, он взвыл и выронил меч. Правому ударил ногой в колено, хрустнул сустав. Пока он падал, я добил его уколом в затылок. Оба свалились почти одновременно.
Остальные попятились. Я стоял, тяжело дыша, кровь капала с обрубка копья, смешиваясь с грязью под ногами. Дубы вокруг капища гудели от ветра, ветви скрипели, будто подбадривали меня. Поляна стала полем боя: тела, дым, запах железа и смерти. Их осталось меньше половины — десяток, может чуть больше. Они переглядывались, и я видел, как страх сочится в их движениях: руки дрожат, шаги неуверенные.
— Бегите, пока можете, — процедил я, делая шаг вперед. — Или сдохнете все.
Один, видимо, их старший — высокий, с саблей и щитом, — рявкнул что-то на гортанном языке. Печенеги? Варяги? Не разберешь. Но они послушались — трое рванули ко мне, остальные начали отступать к дубам.
Я ухмыльнулся. Ну, ладно.
Первый шел с топором, замахнулся справа, метя в бок. Удар сильный, но он слишком сильно откроется слева. Я ушел в сторону, пропуская лезвие, и воткнул огрызком копья ему в спину — позвоночник хрустнул, он свалился лицом вниз.
Я снова безоружен. Не успеваю подобрать топор врага.
Второй прыгнул с кинжалом, но я видел его рывок — он метил в горло, но рука чуть дрожала от напряжения. Я отбил его запястье ударом кулака, вывернул кисть и врезал лезвие ему в шею — кровь хлынула, как из кувшина, он захрипел и осел.
Кинжал у меня в руках.
