Третий был с мечом. Он рубанул сверху, с силой, будто хотел расколоть меня пополам. Клинок сверкнул в лунном свете, отразив отблеск тлеющего костра Искры, но я уже видел все: его левая нога скользила по мокрому мху, цепляясь за выступающий корень дуба — он потеряет равновесие, едва удар пройдет мимо. Замах слишком широкий, корпус открыт, инерция потянет его вперед. Я шагнул навстречу, не отступая, чувствуя, как земля под ногами пружинит от мягкой подушки опавших листьев. Кинжал в моих руках встретил его клинок — сталь лязгнула о сталь, искры брызнули в темноту, и я с силой отвел его меч в сторону, заставив лезвие вонзиться в землю у подножия алтаря. Он пошатнулся, как я и думал и тут же мой локоть врезался ему в челюсть. Хруст челюсти разнесся по поляне. Он отшатнулся назад, хватаясь за лицо, но я не дал ему шанса — кинжал вонзился ему в подмышку, насаживаясь на сердце. Кровь хлынула, пузырясь на губах. Он упал на колени, а потом завалился набок, прямо на мох, где дым от костра все еще стелился тонкими струйками.
Я выпрямился, выдернув свой топор из тела врага и оглядел остальных. Поляна молчала, только ветер гудел в ветвях дубов, да где-то вдали ухала сова, словно подначивала их сделать следующий ход. Их было еще с десяток — темные силуэты в плащах, с оружием наготове. Кровь стекала с моего топора, капая на землю, и я чувствовал, как она липнет к пальцам. Они больше не бросались вперед, как раньше. Их движения стали осторожнее, шаги короче. Я видел, как они переглядывались — короткие кивки, сжатые губы под капюшонами. Кажется они поняли, что так легко меня не взять. С десяток тел уже лежали на поляне, черные кучи в лунном свете, и это их пугало.
Они медленно сомкнулись в круг, но теперь не нападали — встали в оборонительную позицию. Мечи и топоры подняты, щиты выставлены вперед, ноги чуть согнуты, готовые к прыжку. Я шагнул к ним, рванув вперед, будто собираясь ударить, и они отпрянули, выставив оружие. Один рубанул мечом, но вяло, лишь бы отогнать, другой ткнул копьем, но промахнулся — острие вонзилось в землю в шаге от меня. Я рванул снова, на другого, и опять они только отбивались, держа дистанцию.
Что, твари, решили взять меня измором? Дождаться, пока я выдохнусь, пока руки устанут держать топор? Ну, попробуйте. Я могу играть в эту игру хоть до утра.
Третий ранг «боевки» — это сродни уровню сильнейших воинов региона.
Я кружил по поляне, делая резкие выпады, проверяя их. Топор в руках гудел от напряжения. Дым от костра висел в воздухе, мешал дышать, но я привык. Я даже начал думать, что, может, этот их план — вымотать меня, не такой уж и провальный.
Но потом я услышал шорох. Отчетливый треск веток. Я замер, прислушиваясь. Я ошибся. Это не измор. Они тянули время не просто так. Сквозь ветви, за спинами воинов, мелькнули новые фигуры, с луками в руках. Лучники.
Их было пятеро, может больше — в темноте дубравы не разглядеть. Они вышли на край поляны, натягивая тетивы. Воины в плащах расступились, позволяя взять меня на прицел.
Дело дрянь. Первый лучник выстрелил без предупреждения. Стрела свистнула в воздухе и вонзилась в землю в паре сантиметров от моего носка. Я даже почувствовал, как дрогнула почва под ногой и мох разлетелся от удара. Они не шутили. Это было предупреждение. Следующая пойдет в меня, и третий ранг тут не поможет — предугадать траекторию стрелы я мог, но уклониться от пяти сразу? Это невозможно.
Я оглядел их. Дубы вокруг, что раньше помогали мне маневрировать, теперь отрезали пути к бегству. Я мог бы рвануть в бой, уложить еще одного-двух, но стрелы догонят меня быстрее, чем я доберусь до следующего. Смысла дальше воевать не было. Они загнали меня в угол и знали это.
Я выдохнул и медленно раздвинул руки в стороны. Разжал пальцы. Топор выпал из руки, глухо стукнувшись о землю. Я смотрел на эти темные фигуры, на блестящие наконечники стрел. Но смотрел я не как побежденный. Я поднял подбородок, чуть прищурился, и уголки губ сами дернулись в снисходительной ухмылке.
Один из воинов — тот, что был с саблей и щитом, их старший, судя по всему, — шагнул вперед. Он медленно наклонился, поднял мой топор, повертел его в руках, будто оценивая, и кивнул кому-то за моей спиной. Двое других подошли ближе, но не угрожающе — мечи опущены, щиты прижаты. Старший заговорил с легким акцентом:
— Идти вперед, княже. Вежливо прошу.
Я хмыкнул. Вежливо? Ну-ну.
Они окружили меня, но держались на расстоянии — то ли боялись, что я еще что-то выкину, то ли просто зауважали. Лучники опустили луки, при этом стрелы оставались на тетивах. Я опустил руки. Плечи ноют от напряжения. Я пошел вперед, прямо через поляну, мимо алтаря.
Они двинулись за мной. Я шел, ощущая холодный ветер, что тянул с реки, слыша, как шуршит трава под ногами и скрипят ветви дубов над головой. Впереди, между деревьями, маячила тропа, которая вела прочь от капища. Куда они меня ведут? К Игорю? К печенегам? Или к кому-то еще?
