Искра стояла передо мной. Луна освещала ее лицо. Она странно смотрит — не так, как раньше, когда ее глаза горели уверенностью или смущением после моего поцелуя. Теперь в них мелькало что-то другое, почти жалобное. Неужели обида за невинный поцелуй? Она опустила чашу, руки ее дрожали. Она кусает губы — те что я только что целовал. Дыхание прерывистое, резкое, будто она задыхалась от чего-то внутри. Она бросала на меня короткие взгляды, но тут же отводила глаза, боялась встретиться со мной взглядом надолго.
Я открыл рот, чтобы спросить, что за чертовщина с ней творится, но не успел. Тени вокруг поляны шевельнулись — не те, что от дубов, а живые, быстрые. Шаги. Треск веток.
Сначала я подумал, что ее боги и в самом деле решили пожаловать. Мистика, да и только. Я вскочил на ноги, хватая топор. Я крикнул, не оборачиваясь:
— Искра, за спину! Быстро!
Но она не двинулась ко мне. Я бросил взгляд через плечо. Она стояла, глядя на меня, ка-то очень странно. Она грустно покачала головой, сделала в сторону, потом еще один. Я замер, не понимая. А потом появились враги.
Из-за дубов вышли воины в темных плащах и с оружием в руках. Их было десятка два, может больше, и они двигались слаженно. Кольцо сужалось вокруг поляны, вокруг меня. Я стиснул топор. Кто они? Печенеги? Люди Игоря? Варяги? Я крутился на месте, пытаясь понять, откуда ждать удара, но они не спешили нападать — просто смыкали круг, отрезая пути.
— Искра! — рявкнул я снова, но она отступила еще дальше, к краю поляны.
Воины расступились перед ней, пропуская, и она прошла между ними, не оглядываясь. Она уходила. Она не пряталась за мной.
Кольцо сомкнулось. Я стоял окруженный этими молчаливыми тенями. Их лица были скрыты капюшонами. Искра остановилась за их спинами, у самого края дубравы, и наконец посмотрела на меня. Виноватый взгляд. Тот самый, что я заметил раньше, но не понял. Теперь все стало ясно. Слишком ясно.
— Искра… — выдохнул я. — Иуда…
Она предала меня. Она привела меня сюда не за богами, не за мной — за ними. Это была ловушка, и я пошел за ней, думая о ночи под дубами. Травы, ритуал, ее близость — все это было частью игры, чтобы заманить меня сюда, прямо в руки врагов. Но чьих? Игоря? Кури? Или кого-то еще?
Один из воинов шагнул. Я бросил последний взгляд на Искру. Она стояла у деревьев. Ее силуэт уже растворялся в темноте. Вина в ее глазах была последним, что я увидел, прежде чем она исчезла за дубами.
Искра! Но почему?
Я стоял посреди поляны, окруженный тенями. Топор в руке оттягивал ладонь, а пальцы сами сжались на рукояти. Едкий дым от костра Искры вился в воздухе. Сердце колотилось от ярости. Искра предала меня. Заманила сюда, в эту проклятую дубраву, прямо в лапы этим уродам. И теперь они смыкали кольцо. Двадцать, может, больше — точнее не разглядеть в полумраке. Лунный свет пробивался сквозь ветви старых дубов пятнами.
Один шагнул вперед. Высокий, широкоплечий, с мечом в руках. Лицо скрыто капюшоном. Богатые у меня соперники, мечами владеют. Он поднял клинок. Третий ранг Вежи это вам не хухры-мухры. Я видел все: угол, под которым он держит меч, напряжение в плечах, легкий наклон корпуса вправо. Удар пойдет сверху, с силой, но чуть в сторону — он метит в левое плечо, хочет вывести руку из строя. Инерция удара потянет его вперед, откроет бок. Я чуть сдвинулся влево, перехватывая топор двумя руками, и ждал.
Он рубанул. Клинок свистнул в воздухе, рассекая дым, но я уже шагнул вбок — ровно настолько, чтобы лезвие прошло в ладони от моего плеча. Ветер от удара шевельнул волосы, а я, не теряя ни мгновения, крутанулся на пятке и вбил топор ему в ребра. Хруст костей, сдавленный хрип — он даже не успел вскрикнуть, только пошатнулся и рухнул на мох, как мешок с зерном. Кровь брызнула на траву, черная в лунном свете.
Я с силой толкнул врага ногой, освобождая топор.
Кольцо дрогнуло. Они не ожидали, что я начну так быстро. Я выпрямился и ухмыльнулся, глядя на остальных.
— Ну, давайте, твари, кто следующий? — прохрипел я.
Двое рванули ко мне одновременно — один слева, с копьем, другой справа, с коротким мечом. Копейщик метил в грудь, наклоняя древко чуть вниз, чтобы пробить ребра; мечник замахнулся снизу, целя в живот, но его шаг был слишком широким — он потеряет равновесие после удара. Я видел их движения, как в замедленном времени: копье уже летело ко мне, острие блестело, а мечник напрягся, готовый рубануть.
Я рванул вперед, прямо на копье, но в последний момент пригнулся, пропуская его над головой. Острие чиркнуло по плащу, разорвав ткань, а я, не останавливаясь, врезался плечом в копейщика. Он охнул, пошатнулся, и я тут же рубанул топором снизу вверх, попав ему обухом в челюсть. Липкая кровь хлынула фонтаном, заливая мне лицо, но я уже разворачивался к мечнику. Он как раз завершал замах — слишком поздно. Я перехватил его запястье свободной рукой, вывернул с хрустом, заставив выронить меч, и вбил топорище ему в висок. Череп треснул, как орех, и он упал, дернувшись напоследок.
Да уж. Мерзкое зрелище.
