— Веслава, — сказал я, обращаясь к ней. — Ты знаешь, где держат пленников Сфендослава?
— Есть одно место, княже, — ответила она. — Старая темница, под княжеским теремом. Но там сильная охрана.
— Справимся. Ратибор, ты со мной. Остальные — рассредоточьтесь и следите за купцом. Если мы не вернемся к рассвету…
Я не стал договаривать. Они и сами знали, что делать.
Мы вышли из терема Болеслава,и снова погрузились в огненный хаос, охвативший Киев. Дым ел глаза, затруднял дыхание. Мы с Ратибором упорно пробирались к княжескому терему, где, по словам Веславы, находилась старая темница. Надежда найти там Лютича, племянника Болеслава, была слабой.
Пока мы пробирались сквозь горящие улицы, Веслава и ее лазутчики не теряли времени даром. Они разделились на три группы, каждая из которых получила свое задание. Это был мой план, разработанный еще до того, как мы вошли в город: использовать суматоху пожара, сеять панику, подрывать боевой дух врага, готовить почву для захвата власти. И лазутчики Веславы были идеальным инструментом для выполнения этого плана.
Первая группа, возглавляемая самой Веславой, отправилась к княжескому терему. Она шла параллельно нам. Их задачей было разведать обстановку: выяснить, где находится Сфендослав, сколько у него охраны, какие есть пути подхода и отхода. Веслава была лучшей в своем деле — ловкая, быстрая, бесшумная, она могла проскользнуть мимо любого часового. Я не сомневался, что она справится.
Вторая группа лазутчиков, самая малочисленная, занялась тем, что я называл «активной дезинформацией». Они не просто распространяли слухи — они создавали иллюзию, что Киев уже пал, что сопротивление бесполезно, что Сфендослав бросил своих людей на произвол судьбы.
Они переоделись в одежду киевских дружинников, проникли в ряды защитников города и начинали сеять панику.
«Сфендослав бежал!» — кричали они. — «Печенеги перешли на сторону Антона! Варяги идут на помощь Берёзовскому князю! Боги отвернулись от нас!»
Их слова действовали на измученных и напуганных киевлян.
Третья группа лазутчиков отправилась на поиски Драгана. Я не питал иллюзий насчет бывшего наемника — он служил Сфендославу, и, вероятно, был верен ему. Но, насколько я успел понять его, Драган — человек прагматичный, ценящий свою жизнь и свободу. Я надеялся, что смогу перетянуть его на свою сторону, предложив ему выгодные условия. К тому же, Драган мог знать много полезного о планах Сфендослава, о его связях в Киеве, о слабых местах обороны города. Эта группа также высматривала и другие полезные цели.
Мы с Ратибором добрались до княжеского терема, обходя горящие дома и завалы. Терем был большим, двухэтажным, с резными окнами и крыльцом. Нам не встречались враги. Только испуганные горожане.
Терем не был охвачен огнем, но дым уже подбирался к нему.
У входа в терем стояла стража — человек десять с копьями и щитами. Они были напряжены, но, похоже, не ожидали нападения с этой стороны. Они думали, что враг — у стен, а не внутри города. Да и заняты они были чем-то. То ли пытались сообразить как быть дальше, то ли думали как спастись в случае пленения.
— Мы не пройдем, — прошептал Ратибор, оглядывая стражников. — Слишком много.
— Значит, обойдем, — ответил я, кивнув на узкий переулок, ведущий за терем.
Мы скользнули в переулок, заваленным всяким хламом — бочками, ящиками, сломанными телегами. Пахло экскрементами и надоевшим дымом. Мы пробирались стараясь не задеть ничего, что могло бы выдать наше присутствие.
Переулок вывел нас к задней стене терема. Здесь было пустынно. Я огляделся, в поисках нахождения способа проникнуть внутрь. На глаза попалось небольшое окошко, забранное решеткой, расположенное чуть выше уровня земли. Подвальное окно.
— Темница, скорее всего, там, — прошептал я, указывая на окно.
Ратибор кивнул и достал из-за пояса топор. Он использовал топор в качестве рычага, сгиная прутья решетки и вы таскивая их из пазов. Через десяток минут окно было свободно.
Ратибор протиснулся в окно, исчезнув в темноте. Я последовал за ним. Мы оказались в узком, сыром коридоре. Впереди виднелся слабый свет — видимо, от факела.
— Идем, — прошептал я, вынимая кинжал из ножен.
Мы двинулись по коридору, который привел нас к лестнице, ведущей вниз. Мы спустились и оказались в большом, полутемном помещении. Это и была темница.
Вдоль стен тянулись камеры, забранные решетками. В камерах сидели люди — изможденные, грязные, в рваной одежде. Они смотрели на нас испуганными глазами, не понимая, кто мы такие.
У входа в темницу стоял дюжий детина в кожаном доспехе, с дубиной на поясе. Он дремал, прислонившись к стене и не заметил нашего появления. Это было нам на руку.
Я жестом приказал Ратибору оставаться на месте, а сам, крадучись, подошел к стражнику со спины. Один точный удар по темечку и стражник осел на пол, не издав ни звука.
— Чисто, — прошептал я, подзывая Ратибора.
