Она замолчала, посмотрела на меня долгим взглядом, будто взвешивала каждое слово. А я знал, что прав. Сфендослав не князь, а зверь, что Русь грызет, и если его не прикончить, он до меня доберется. Веслава наконец кивнула.
— Хорошо, Антон. Сделаю. Кувшины протащу, огонь пущу, арбалетчиков поставлю. Только ты потом с народом сам разбирайся, если что.
— Разберусь, — я усмехнулся. — Не впервой. Главное — Сфендослава в могилу свести, а там хоть трава не расти. Иди, готовь своих, Весава. Время не ждет.
Она встала, кивнула еще раз и шагнула к выходу. Полог шатра качнулся, впустив холодный ветер. План был рисковый, но я чувствовал, что он сработает. Сфендослав думает, что он всех переиграл, но я ему покажу, что огонь горячее стали, а болт быстрее шепота системы.
Угли в очаге тлели, бросая слабый свет на стены. Лагерь снаружи гудел. Я потер руки, ощущая, как тепло в пальцы впивается, и ухмыльнулся сам себе. План с кувшинами и арбалетами был хорош. Но стоило Весаве скрыться в темноте, как в голове зашевелились неспокойные мысли.
Я откинулся на скамью, вытянул ноги к очагу и уставился в потолок шатра. Сфендослав с его Вежей — это беда. Слишком уж он ловко все крутит: заговоры давит, живым щитом стены прикрывает, деревни жжет, чтоб нас голодом взять. В раннем Средневековье так не воюют, это я точно знал. Здесь топором да мечом решают, в честном бою или в набеге быстром, а не выдумывают подлости, будто шахматы на доске двигают. Я хмыкнул, почесал бороду. Откуда у него такие замашки? Два варианта в голове крутились, и оба мне не нравились.
Первое — он попаданец, как я. Из будущего, где войны — это не просто рубка, а целая наука с подставами, осадами да хитростями. Может, он тоже с какого-нибудь корпоратива в 968-й год провалился, с системой в голове? Я фыркнул, представив его в офисе с кофе в руках, а потом с топором на троне. Нет, не верю. Что-то внутри подсказывало, что он не наш, не из моего времени. Слишком уж он в эту Русь вписался, слишком ловко княжит, будто тут родился. Да и Вежа у него работает иначе — я чую, он с ней не спорит, как я, а командует, будто пса на цепи держит. У меня такого нет.
Второе — он местный, но Вежа ему помогает так, что я рядом не стоял. Может, ранг у него выше? Я ведь только до «Эдила» добрался, а сколько он очков влияния вбухал, чтоб до какого-нибудь «Рива» или дальше доползти? Я прищурился, вспоминая, как система мне новые вкладки открывала, как голос ее звенел. А что у него? Может, он уже до «Князя» дошел или еще выше, где «Вежа» не просто подсказывает, а будущее предсказывает? От этой мысли мороз по коже прошел. Если так, то он не просто враг — он зверь, которого топором не взять. Огонь и арбалеты его достанут, но что, если он заранее чует, где я ударю?
Сфендослав с высоким рангом — это плохо. Очень плохо. Я ведь сам знаю, как Вежа меня выручала: то тоннель под Полоцком подсказала, очки влияния за победы кидала. А он? Если он заговоры видит, как я карты на столе, то Веславу с ее кувшинами он тоже вычислит? Я стиснул зубы, в груди заворочалось что-то темное, злое. Нет, не вычислит. Она шустрая, лазутчики ее — как тени, а я ей верю, как себе. Но все равно тревога грызла.
Я встал, прошелся по шатру, хрустя по соломе на полу. Надо было проверить, все ли верно я Весаве сказал. Кувшины, огонь, арбалеты — это подло, да, но он первый начал. Живой щит из баб и детей — это что, по-княжески? Деревни жечь, чтоб нас в грязи утопить — это честно? Нет, Сфендослав сам себе могилу роет, а я ему только лопату дам. Пусть Вежа ему хоть звезды с неба снимает — против пламени она бессильна, а болт в в глаз и вовсе разговор короткий.
А если он не просто носитель? Если он с Вежей так сросся, что она ему как вторая кожа? У меня-то система — помощник, иногда вредный, иногда полезный, но я ей не раб. А он? Может, он ей душу продал, как в сказках про волхвов? Я фыркнул, отгоняя дурацкие мысли. Нет, не продал. Просто знает, как ее юзать, лучше меня. И это бесило. Я ведь тоже носитель, тоже с очками влияния, а чувствую себя, будто мальчишка против богатыря.
Я вернулся к скамье, сел, вытянул ноги. Надо было с «Вежей» своей поговорить, вытрясти из нее что-нибудь про Сфендослава. Сколько у него очков? Какой ранг? Может, она знает, но молчит, пока я не спрошу? Я закрыл глаза, сосредоточился, пытаясь ее вызвать…
Я сидел в шатре, уставившись в угасающий очаг. Холодный ветер с Волхова пробивался сквозь щели в полотне, шевелил полог, будто дразнил меня своей свободой. Лагерь за стенами шумел. Всё это было привычным фоном, как скрип телеги или лай собак в Березовке. Но мысли мои крутились не вокруг осады Новгорода, не вокруг Сфендослава с его хитрой башкой, а вокруг того, что я упустил. Система. «Вежа». Эта штука в моей голове. И вот сейчас, когда нервы звенели я решил: пора с ней поговорить. По-настоящему.
