Неужели мы победили? Но радость была недолгой. Из-за спин отступающих воинов вышла новая волна — свежие силы, готовые ринуться в бой. Вот, значит, как. Пока первая волна нас изматывала, вторая пришла на смену. Хитро, ничего не скажешь.
— Готовьтесь! — крикнул я. — Сейчас будет вторая волна! Еще жарче первой!
И снова завертелась кровавая карусель. Снова свистят стрелы, стучат топоры, ломаются копья. Снова крики, стоны, лязг железа.
Вторая свежая волна врагов с ревом бросилась на наши ряды. Я, находясь на стене над воротами, старался координировать оборону, одновременно отбиваясь от наседавших врагов. Вот один из них, ловко миновав выставленное мной копье, замахнулся топором. Я резко пригнулся, уходя от удара, и, развернувшись, ткнул древком копья ему в колени. Кажется раздробил коленную чашечку. Враг пошатнулся, и я, не теряя времени, нанес ему мощный тычок в грудь, сбрасывая со стены.
Краем глаза заметил, что на Добрыню наседают сразу двое. Я бросился к нему, сбив одного из нападавших ударом ноги в спину. Второй, воспользовавшись моментом, занес меч для удара, но я, извернувшись, перехватил его руку и вывернул оружие, заставив противника вскрикнуть от боли. Довершив начатое, я добил его ударом кулака в висок.
— Спасибо, староста! — крикнул Добрыня, не прекращая отбиваться от наседающих врагов.
— С тебя медовуха! — бросил я, снова вступая в бой.
Добрыня захохотал, прыгая на очередного врага.
Снизу, из загона, доносились крики и вопли — ловушки продолжали исправно работать, собирая свою кровавую жатву. Но и врагов там оставалось еще много. Один из них, огромный детина с секирой, прорубался, круша все на своем пути. Если его не остановить, то сможет наделать много бед.
— Сюда! — крикнул я дружинникам, указывая на детину. — Надо остановить его!
Сам я, перегнувшись через стену, метнул копье, целясь верзиле в голову. Но тот, заметив опасность, увернулся, и копье лишь оцарапало ему плечо. Взревев от ярости, бугай с удвоенной силой принялся крушить загон.
В этот момент у меня сломалось копье. Я отбросил обломок в сторону, выругавшись. Нужно было срочно что-то делать. Взгляд упал на лежащий рядом камень, увесистый булыжник, который, видимо, кто-то из ополченцев не успел метнуть в нападавших. Схватив его, я изо всех сил швырнул в детину. Камень угодил точно в цель, попав врагу в затылок. Бугай пошатнулся и осел на землю, а затем и вовсе завалился, роняя секиру.
О как! Получилось?
— Да! — не сдержал я торжествующего крика.
Но расслабляться было рано. Я схватил топор, выпавший из рук валявшегося у ног убитого врага. Враги продолжали наседать, пытаясь прорваться. Я дрался, будто в каком-то забытьи, не чувствуя ни боли, ни усталости. В ход шло все — кулаки, ноги, зубы. Главное — выжить, не дать врагу пройти.
Меня даже уронили в сутолоке. А это было плохо, затопчут.
Поднявшись на ноги, я огляделся. Бой кипел повсюду. Краем глаза я заметил, как Степа, метким выстрелом копья, свалил вражеского воеводу. Ну а кто еще мог это быть — с богато украшенными кожаной броней и целым мечом. Это вызвало замешательство в рядах врагов.
— Бей их! — заорал я, чувствуя, что переломный момент близок.
Собрав остатки сил, я снова бросился в гущу боя, увлекая за собой остальных.
Яростный бой продолжался. Казалось, ему не будет конца. Но постепенно, шаг за шагом, мы начали теснить врага. Уже не так яростно они рвались вперед, уже не так уверенно держались на ногах.
И вот, наконец, дрогнули вражеские ряды. Сначала неуверенно, а потом все быстрее и быстрее, враги начали отступать, бросая оружие и раненых. А нам-то что? Они в загоне, мы сверху. Идеальные мишени.
— Гоним их! — ликующе закричал Степан. — Не дайте им уйти!
Это он конечно погорячился.
— Стоять! — рявкнул я. — Бейте отсюда. Копьями, камнями.
Пока я останавливал рвущихся на врагов селян, противник решил сбежать. И это правильно. Я еле смог остановить своих от глупости. В горячке боя чуть не ломанулись из укрытий. Нужно будет со Степкой поговорить на эту тему.
Мы смотрели отступающего врага, пока он не скрылся из виду. Бой был окончен. Я посмотрел за стену — третей волны не будет. В лагере врага оживление. Хорошенько мы им вломили. Им нужно осознать все это.
Не ожидал, Душан?
Я тяжело дышал, опираясь на топор. Тело ныло от усталости, в глазах темнело. Но я был счастлив. Мы победили. Мы отстояли Березовку.
— Устояли! — ко мне подошел Добрыня. Лицо его было в крови и саже, но глаза горели торжеством. — Не зря старались.
— Да, — я вытер пот со лба. — Не зря.
Я оглядел поле боя. Всюду лежали тела убитых и раненых. Наш загон был заполнен телами врагов, попавших в ловушки. Зрелище было не из приятных, но это была цена нашей победы.
— Надо помочь раненым, — сказал я, приходя в себя. — И сжечь погибших.
— Верно, — кивнул Добрыня. — Сейчас все организуем.
Мы спустились со стены. Нужно было собрать раненых, как своих, так и вражеских, и оказать им помощь. Погибших нужно было отправить за грань со всеми почестями.
