Я морщусь. Ну как же так, старик? Чего тебе не хватало? Ты же был старейшиной. На вершине сельской иерархии.
— Мало? — спрашивает Микола, замахиваясь снова.
— Погоди, — останавливаю я его.
Я снова сажусь напротив Тихомира и заглядываю ему в глаза.
— Зачем ты это сделал? — спрашиваю я тихо. — Зачем предал Березовку? Зачем хотел открыть ворота врагам?
Тихомир молчит, только плечи вздрагивают.
— Тебе заплатили? — продолжаю я. — Душан заплатил? Или Ярополк? Много пообещали?
Тихомир поднимает на меня полные слез глаза.
— Не надо… — шепчет он. — Не бейте… Я все расскажу…
— Рассказывай. Только правду. И ничего не утаивай.
И Тихомир заговорил. Сначала сбивчиво, путаясь, но потом все увереннее. И чем дальше он говорил, тем шире открывались глаза у меня, Миколы, Радомира и Любомира.
— Всегда… всегда я был в тени, — начал Тихомир, шмыгая носом. — Сначала Мирослав, будь он неладен. Староста, племянник Любомира. Все его слушали, во всем с ним советовались. А я что? Я никто.
Тихомир был сам на себя не похож. Брызжа слюной, он волком смотрел на своих коллег-старейшин.
— Так, — кивнул я, — а дальше что?
— А дальше, — Тихомир сглотнул. — Дальше еще хуже. После Мирослава, все шептались что Добрыня, сын Радомира, займет его место. Сильный, молодой, все его уважают. И снова не я!
— То есть, зависть? — уточнил я. — Просто зависть?
— Зависть, — Тихомир опустил голову. — Всегда на вторых ролях. Всегда в тени. Ни роду у меня, ни племени, пришлый я. Все вы, и Радомир, и Любомир, и Мирослав — все вы здешние, у всех корни в этой земле. А я! А я чужак.
— Я, по-твоему, тоже тут родился что ли? — хмуро буркнул я, — я ведь тоже пришлый. Однако же, делом, а не гнилыми поступками, доказал, что могу сделать село лучше. А ты, значит, обиделся на весь мир?
— Обиделся, — кивнул Тихомир. — На вас всех. На то, что меня за своего не считали. Даже тебе пришлому удалось стать старостой! Сам князь это подтвердил!
— И что же ты придумал, обиженный ты наш? — спросил я, скрестив руки на груди.
— Я решил, что если не стать мне старостой по-вашему, то стану по-своему, — голос Тихомира окреп, в нем появились злобные нотки. — Нанял я тех разбойников, что напали на Березовку в день летнего праздника.
— Тех самых, что убили Мирослава? — уточнил Любомир, голос его дрожал от гнева.
— Их, — кивнул Тихомир. — Я заплатил им. Сказал, что нужно убить старосту, а еще лучше — и всех старейшин. Чтобы наверняка.
— И что же, — подал голос Радомир, — не вышло у тебя? Как же так?
— Не вышло, — Тихомир усмехнулся. — Вы же, как назло, не пошли на поляну. Все твердили, что хотите дать молодежи повеселиться без вас. А я-то вас звал, уговаривал. Помните?
Радомир и Любомир переглянулись.
— А ведь правда, помню, — медленно произнес Радомир. — Еще удивился тогда, что ты так рвешься на праздник. Ты же не любитель шумных гуляний.
— Выродок, — прорычал Любомир. — Теперь понятно, почему ты так хотел, чтобы мы пошли с тобой.
А ларчик просто открывался. Он хотел одним махом избавиться от всех, кто стоял у него на пути к власти.
— Да, хотел, — Тихомир уставился в пол. — Хотел, чтобы вас всех убили. Чтобы не осталось никого, кто мог бы встать у меня на пути. Чтобы я, наконец, стал во главе села.
— И стал бы ты, Тихомир, стал бы старостой, — покачал я головой. — И что бы ты делал? Селом бы правил, как и Мирослав? Или как Добрыня? Сомневаюсь. Ты бы думал только о том, как удержаться у власти, как отомстить тем, кто тебя когда-то, как тебе казалось, обидел.
— Нет, — Тихомир поднял на меня глаза. — Я бы сделал Березовку сильной. Богатой. Чтобы все нас уважали.
— Ага, — хмыкнул я. — Ценой предательства и крови. Хороша сила, нечего сказать.
— А что мне оставалось делать? — Тихомир почти кричал. — Они бы никогда не позволили мне стать старостой! Никогда!
— Может, и не позволили бы, — согласился я. — Но ты мог попытаться заслужить уважение людей. Делами, а не подлостью.
— Не умею я так, — Тихомир снова опустил голову. — Я не такой, как ты.
— Да уж, не такой, — пробормотал Микола. — Таких, как ты, еще поискать надо.
— Ладно, — я поднялся с лавки. — С этим понятно. Дальше что было?
— А дальше… — Тихомир замялся, словно не решаясь продолжать.
— Не тяни, — поторопил я его. — Говори как есть.
— Помните Тимофея-мельника? — спросил Тихомир, искоса поглядывая на Радомира и Любомира. Те напряглись, переглянулись между собой.
— Ну, мельник, — кивнул Радомир. — И что?
— Помните, он еще золото нашел? — вкрадчиво продолжил Тихомир.
— Золото? — нахмурился Любомир. — Ты про тот случай, когда он всем селом хвастался, что нашел золотой самородок? Так ведь потом выяснилось, что это не золото вовсе, а… как же его…
— «Золото дураков», — подсказал Радомир.
— Вот-вот, — Тихомир закивал головой. — А ведь это я…
— Что — ты? — в один голос спросили Радомир и Любомир.
Тихомир опустил голову.
— Это ведь я убедил вас тогда, что Тимофей лжет. Что нет никакого золота, а есть только дурашье золото, который ничего не стоит.
— Зачем? — не выдержал Любомир. — Зачем ты так с Тимофеем? Он же тебе ничего плохого не сделал!
