— А он мешал мне! — вдруг выкрикнул Тихомир. — Мешал! Своим золотом, своей мельницей! Все только о нем и говорили! Какой он молодец, какой работящий, какое у него хозяйство справное! А потом еще и это золото! Все только и шептались: «Тимофей-то, видать, и впрямь удачу за хвост поймал!». А я что? Я никто! И мне это было нужнее! Зачем мельнику золото? А вот мне…
А дед больной видимо. В чем смысл всех этих поступков? Ради чего? Власти и богатства? Предать, чтобы потешить эго?
Тихомир снова опустил голову и замолчал.
И тут меня осенило. Тихомир пытался свалить вигну на Ярополка, когда косил под него, носил похожее кольцо, когда нанимал бандитов. Тихомир специально надел его, когда нанимал их, чтобы пустить всех по ложному следу. Хитрый план, ничего не скажешь.
— А про золото, кроме тебя, кто-нибудь еще знал? — спросил я, внимательно глядя на Тихомира.
Тот отрицательно покачал головой.
— Только я, — прошептал он. — И Прохор, староста Совиного. Я ему рассказал, когда мы… когда мы договаривались…
— Договаривались? — переспросил я. — О чем?
— О том, чтобы… чтобы Березовку… — Тихомир запнулся, не решаясь договорить.
— Чтобы захватить Березовку, — закончил за него я. — Так?
Тихомир кивнул.
— И разделить золото, — добавил он. — Поровну.
— А зачем тебе Прохор? — удивился я. — Ты же и сам мог стать старостой, после того как разбойники убили бы Мирослава и старейшин.
— Не мог, — Тихомир горько усмехнулся. — Не любили меня в Березовке. Не уважали. Я надеялся, что получится, но знал, что мне не доверят. А Прохор… С ним я чувствовал себя… сильным. Он обещал помочь.
— Понятно, — вздохнул я. — Значит, и Тимофея, и Степана тоже ты заказал? Чтобы замести следы?
Тихомир снова кивнул.
— Я думал, если они умрут, все забудут про золото, — пробормотал он. — А я… я стану старостой… С помощью Прохора.
— И заживешь припеваючи, — закончил за него я. — Только вот не вышло.
Мне вдруг стало невыносимо противно. Передо мной сидел не просто предатель, а мелкий, завистливый, подлый человечишка, готовый ради власти и богатства на любое преступление.
— Ты хоть понимаешь, что ты натворил? — спросил я, глядя на него сверху вниз. — Сколько людей из-за тебя погибло? Сколько горя ты принес в Березовку?
Тихомир молчал, только слезы текли по его щекам.
— Ладно. С тобой все ясно. Микола, отведи его куда-нибудь с глаз долой. И пусть сидит там, пока мы не решим, что с ним делать.
Микола кивнул и, схватив Тихомира, поволок его к выходу. Радомир и Любомир молча смотрели им вслед.
— А вы что думаете? — спросил я, обращаясь к старейшинам. — Как с ним поступить?
— Он заслуживает смерти, — твердо сказал Любомир. — За предательство, за убийства.
— Но он же наш, — возразил Радомир. — Из Березовки. Может, есть другой путь?
— Какой? — спросил Любомир. — Сослать его куда-нибудь? Так он и там натворит дел. Нет, с такими людьми нужно поступать жестко. Иначе они никогда не остановятся.
— Я согласен с тобой, Любомир, — сказал Радомир. — Но решение принимать старосте.
— Хорошо, — кивнул я. — Я подумаю. А пока пусть посидит под стражей.
Я вышел из дома старейшин, чувствуя тяжесть на душе. Предательство Тихомира стало для меня неприятным ударом.
Слишком много людей из-за него погибло.
Я вернулся на стену, где меня ждал Степа. Он с тревогой посмотрел на меня.
— Что там, староста? — спросил он. — Что с Тихомиром?
Я вкратце пересказал ему все, что узнал от предателя. Степка слушал, стиснув зубы.
— Вот же гад, — прошептал он, когда я закончил.
— Да уж, — вздохнул я. — Никто не ожидал от него такого.
— Что будешь делать? — спросил Степан.
— Пока не знаю, — честно ответил я. — Нужно подумать. Но в одном я уверен — просто так мы это не оставим. Никто не должен уйти от ответа за содеянное. Ни Тихомир, ни Прохор, ни Душан.
Мы еще немного помолчали, глядя на раскинувшийся перед нами вражеский лагерь. Потом я сказал:
— Ладно, Степан, иди отдыхай. Ты сегодня хорошо поработал.
— А ты, староста? — спросил он.
— А я еще немного побуду здесь, — ответил я. — Подумаю.
Степа кивнул и ушел, а я остался на стене, наедине со своими мыслями. Что делать дальше? Как защитить село? Как наказать виновных? И, самое главное, как не допустить повторения случившегося?
Кромешная ночь накрыла Березовку. Внизу, в селе, постепенно затихала суета. Люди расходились по домам.
В этот момент ко мне подошел Микола.
— Староста, — сказал он. — Там… это… лазутчика поймали.
— Как так?
— Пыталась перелезть через частокол со стороны реки.
— Пыталась? Девка что ли?
— Ага, — осклабился Микола.
Интерлюдия.
Декабрь. Наши дни
Я вышел из офиса, а в голове до сих пор пульсирует. Адреналин, будь он неладен. Сделал, все сделал, как задумал. Письмецо улетело к большим боссам, пароли все снес к хренам, а на рабочем столе у Усача теперь красуется такое, что… кхм… в общем, не для слабонервных. Морж и снеговик, ха! Я чуть в голос не заржал, когда нейросетка мне это сгенерировала. Три года, целых три года я терпел этого самовлюбленного индюка. И вот, наконец-то, свершилось! Можно выдыхать.
