Ведьма ждала. Нынче ночью приснился ей сон, что сегодня придёт та, кто нужна ей. И ведьма проснулась в великом волнении. Очень многое было ей под силу, но вот знать КТО станет преемницей – нет. Она должна почувствовать её, предугадать, унюхать, взять след. И лишь солнце окрасило небо кровавым рассветом, ведьма вышла из своей ветхой избы, и пошла на высокий берег реки. Она будет ждать здесь. Вот на этом широком, тёмном от времени пне, покрытом мхом. Она не может пропустить избранницу, ведь она так желает долгожданной смерти. Хотя та и не принесёт покоя. Ведьма это знала. Но дряхлое тело осточертело ей, немощность давила на её гордый и сильный нрав. Но молодость не могла быть вечной, сколько бы новорождённых она не сгубила, из скольких не забрала бы жизнь. Время пришло. Лимит исчерпан. Пора.
Ведьма жила вдали от людей. Но те, кто нуждался в её помощи, умели найти дорогу к её избушке. О, как много их было за всю её жизнь! Вереницы страждущих, тех, кто искал любви, отмщения, дитя, красоты и молодости, здоровья, власти, денег, величия… Каждый из них хотел что-то своё. И она давала им это. За плату, разумеется. О, она быть может и не была столь строга, и многое могла бы сделать за просто так, но её помощники, те, кто исполняли её приказы, требовали платы. Требовали мзды за свершённое. Порой плата была куда страшнее и выше, чем полученное. Ведьма всегда предупреждала об этом. Но глупые люди настолько одержимы были жаждой исполнения своих прихотей любой ценой, что шли на всё, становясь глухими и слепыми к советам.
День клонился к завершению. Уже миновал жаркий полдень, когда на берегу, среди густого клевера перестали жужжать толстые мохнатые шмели и пчёлы, лакомящиеся нектаром, уснув в чашечках цветов, когда лес затих в полуденной неге и марево накрыло землю, когда воздух дрожал и переливался, а птицы лениво чирикали в тени деревьев, когда широкая полноводная река, что текла внизу, замедлила свой ход, а ведьма всё сидела на пне, словно не чувствуя ни жары, ни зноя, ни жажды, ни голода. Вот уже спал зной, и солнце перекатилось на вторую половину небосвода, а на другой его стороне появился бледный серп полумесяца.
– Новолуние, – подумала ведьма, – Хорошо начинать что-то новое.
Она усмехнулась, и вновь вгляделась подслеповатыми глазами вдаль. В ту сторону, где было человеческое жильё. Да, сюда никто не приходит просто так, только по надобности, и вряд ли кто-то забредёт сюда незнаючи. Но был сон. И ведьма знала, что преемница придёт. Надо лишь набраться терпения. Но когда же, когда? День клонился к завершению. Ведьма начала волноваться – неужто ослабел её дар? Неужто стала сдавать и сон её был пустой?
Но нет! Она вдруг услышала шелест высокой травы где-то вдали. Там, за высокими тёмными елями, кто-то шёл быстрым, стремительным шагом. Ведьма вся обратилась в слух, который был у неё острее, чем у зверя. Точно – шаги! Ещё очень далеко. Но они точно идут сюда. Ведьма распрямила спину и замерла – идёт молодая девушка, лет восемнадцати не больше того. Она светловолосая и зеленоглазая. Невысокого роста, стройная и лёгкая – летит и травы под нею не гнутся, расступаются. Хорошая будет ведьма. А на сердце-то у неё тяжело, ох, как тяжело. Ведьма на миг даже смутилась. А ну как это не преемница, а одна из тех, что приходят сюда за её колдовской помощью? Но нет, нет. Чутьё не могло её подвести. Это она. Та самая. Заветная. И ведьма стала ждать…
Из-за елей вылетела на высокий берег девица. Она и вправду летела, а не шла. Словно мантия развевались длинные пшеничные волосы за её прямой спиной, зелёные глаза метали молнии, на щеках горел румянец, то ли от невыносимой жары, то ли от разрывающего незнакомку гнева. Ведьма прищурила глаза, пытаясь разглядеть девушку получше. Да, глаза уже подводили её, но чутьё – никогда. Она чётко увидела духовным своим зрением ту, что шла к ней. Да, это ОНА. ОНА… Та, что избавит её и освободит. Преемница.
Девушка резко остановилась на краю высокого берега, дальше он спускался полого вниз, к реке, и задумалась. Она тяжело дышала, грудь её вздымалась и опускалась. Нервные пальцы перебирали пряди. Волосы окутали её фигуру до самой поясницы, словно кокон. Девушка приподнялась на стройных ножках, встав на цыпочки и посмотрела куда-то вдаль, будто хотела заглянуть за горизонт, за видимые черты земли, чтобы разглядеть там, за сиреневым краем земли, в фиолетовой дымке, что-то одной ей открытое, и ей одной предназначенное. Постояв немного, девушка решительно шагнула вниз, но нога её тут же застыла в воздухе, потому что сзади раздался вдруг скрипучий, старческий голос:
– Топиться собралась?
Девушка в изумлении резко оглянулась в ту сторону, откуда доносился голос, и широко распахнутыми глазами уставилась испуганно на древнюю старуху, сидевшую на пне, которую легко можно было принять за каменную статую, до того она была неподвижная и прямая в строгом своём чёрном одеянии. Руки, похожие на сухие птичьи лапы, покоились на отполированном временем посохе. На голове повязан был чёрный платок.
– Кто вы? – воскликнула девушка.
