– У незримого мира, у духов. Надо к нему относиться с уважением. Мы веками так жили, и по сей день так живём. Да только уходят старики, а молодёжь она смеётся над таким, не верит. Много бед оттого. Раньше, когда я охотился, то всегда перед охотой слова особые читал на удачу, а входя в тайгу кланялся Хозяину и дар оставлял, то бусы яркие, то ремень кожаный, то кисет с табачком, то каравай, уходя же с охоты благодарил за добычу. Лишнего никогда не брал, зверя зря не стрелял, не портил. А ведь нынче как? Жадность в людях, алчность и злоба. Всё надо получше заиметь, чем у соседа, побогаче, чем у брата, переплюнуть других. Эх-х-х…
– А внучка ейная Тамарка всегда хохотала над нашими обычаями, и вот однажды сказала она местным ребятишкам, что на спор в тайгу пойдёт и докажет, что нет никаких духов. Отговаривали её друзья, уговаривали, да где там, упрямая была, что твой баран. Сказала, что нынче же вечером уйдёт в тайгу и там переночует. И ведь ушла.
– И пропала?
– Нет, – помотал дед головой, – Вернулась. Да только не такой, какой ушла. Не смеялась больше, не шутила. И меняться стала. Кожа почернела, глаза стали, как у зверя. Люди боялись из домов выходить, говорили, что Тамарку духи наказали, забрали её душу, и пустая она теперь, бродит по земле одна оболочка, ждёт своего смертного часа. А однажды пропала Тамарка. И никто её больше не видел с той поры. Только никто о том не горевал, кроме бабки самой. Боялись люди, что из-за Тамарки на всю деревню гнев духов падёт. Говорили, что ушла она в тайгу жить, потому что не могла уже с людьми рядом находиться, ведь она уже и не человеком была-то. Так то, сынки, так то…
Я ничего не стал говорить при деде Прокопии. А улучив минутку, отозвал Славку и всё ему рассказал. Тот был потрясён.
– Уходить нам надо с деревни поскорее, – сказал я, – Вдруг сегодняшней ночью внучка решит нами полакомиться?
– Что же ты деду ничего не сказал?
– Да не знаю, а вдруг они потом бабку Дуню убьют?
– Надо всё же рассказать, я думаю, да и как мы отсюда вот так уедем? Автобус только из села ходит, да и то до его приезда ещё два дня ждать.
– Я готов хоть пешком идти, но в том доме больше не останусь, – сказал я.
Мы всё же рассказали обо всём деду Прокопию, тот побледнел и сказал нам поворачивать к деревне. Вернувшись, мы незаметно собрали вещи, и пока бабка возилась в огороде, быстро вышли из избы. Дед Прокопий договорился с соседом, у того лошадка была, и тот отвёз нас до другого, дальнего, села, из которого автобус в город шёл уже наутро, мы переночевали, а наутро распрощались с провожатым и сели в автобус, а мужичок поехал в деревню, домой.
Не знаю, что там было дальше, чем закончилась вся эта история, но с той поры я навсегда запомнил, что нельзя смеяться над миром духов, независимо от того, веришь ли ты в него или нет. А ещё мне никогда не забыть этого изъеденного червями тела и жёлтых звериных глаз в тусклом свете керосиновой лампы в пристрое деревенского дома у тайги….
Ведьма сидела на берегу реки и ждала. Кого, этого она не могла сказать наверняка, но точно знала одно – сегодня этот кто-то непременно должен прийти. Нынче ночью видела она сон.
Ведьма была очень стара, так стара, что и сама не помнила сколько вёсен встретила она уже на этой земле. Лицо её, испещрённое паутиной глубоких коричневых морщин, было иссохшим и суровым, плотно сжатые, сухие губы, казалось уже были мёртвыми и навеки смолкшими, однако впавшие блёклые глаза смотрели мудро и глубоко. Они одни и жили на этом древнем лице, в них была вся жизнь.
Ведьма устала. Она прожила много лет, повидала всякого на своём веку, переняв от своей прабабки знания, что шли из глубины веков. То, что умела ведьма не многим из колдуний было по силам. Подвластны ей были природные стихии и человеческие судьбы, которыми играла она словно колодой карт. И вот закончился их род. Ведьма была единственной дочерью своих родителей и седьмым поколением ведьм. На ней прекратился цикл, отмеренный иными силами.
Так должно быть. Ведьмы существуют семь поколений, затем цепочка должна оборваться. Но это не означало, что это – конец. Нет. Дар можно передать. Пусть и не близкому по крови человеку. Её предшественницам было проще. Умирая, они передавали знания своей дочери. Так и шла цепочка. У ведьмы же не было никого. Слишком силён был её дар, чтобы обзаводиться семьёй. И потому у неё было два выхода – либо перенести дар в чёрную собаку, чтобы хоть как-то облегчить свои предсмертные муки, либо передать его той, что будет использовать и продолжать его развивать.
