– Ой, не надо, бабушка, топить, я домой хочу! – заплакала Манечка.
– Да не реви, провожу я тебя домой. Только прежде того дело надо сделать. В прошлом годе Лятавец окаянный вперёд всех успел кочедыжник схватить. А мне он очень нужон. Так что поспеши, заполучу кочедыжник, тогда и тебя провожу к деревне.
И Болотница заспешила по моховому ковру. Манечка, еле поспевая, перепрыгивая через кочки, побежала за старушонкой.
– Слушай меня внимательно и запоминай, – на ходу поучала Манечку Болотница, – Поможешь мне, а я помогу тебе. Как придём мы к тому месту, спрячу я тебя под подол платья, ты махонькая, никто тебя и не заметит. Вот тебе веточка полынная, держи её крепко и не выпускай, она тебя защитит от остальных. Много нынче нечисти соберётся. Станут они прыгать и скакать, грозу вызывать. Как та гроза разразится, так на кочедыжнике цветок-то и распустится огненным цветом. Тут-то ты и выбегай, и срывай его поскорее, да не бойся, не жжётся тот огонь.
– Что за кочедыжник-то, бабушка?
– Дак папоротник по вашему. Ты, значится, не зевай, как цветок сорвёшь, беги со всех ног. Я за тобой следом побегу. Сделаю вид, что поймать хочу. Ты не бойся, это я для виду. А вот остальные, те взаправду тебя ловить начнут. Только ты не оглядывайся, на уговоры их не откликайся, тогда они не смогут тебе ничего сделать. Всё ли поняла?
– Поняла, бабушка.
– Не боишься?
– Маненько.
– Ничего, мы их всех обдурим, – захихикала старушонка.
В самой глуши леса, на круглой поляне, вокруг пышного раскидистого куста собралось множество безобразных тварей, каких тут только не было. И крылатых, и рогатых, и пучеглазых, и колченогих, и лысых, и мохнатых. Всё было видно Манечке из-под платья Болотницы, а вот её никто не видел. Подобрались они к самому кусту, листья на нём резные, завитые. Нечисть так и вьётся вьюном, так и кружит вокруг. А Манечка тихохонько сидит да поглядывает.
И вот засверкала гроза, всполыхнулось небо маревом, озарилось молниями, и на кусту бутон вдруг возник. Замолкла нечисть, каждый лапы тянет, выжидает, чтобы первому цветок заветный ухватить. И Манечка ждёт. Вот показались из бутона крохотные язычки пламени, заплясали, запрыгали. Нет, рано ещё. Не будет проку от такого цветка. Надо чтобы весь вышел. И лишь только раскрылся бутон полностью, расцвёл огненными лепестками, как выскочила из-под подола Болотницы махонькая девчушечка, сорвала цвет, да и кинулась прочь.
Взвыла сила нечистая, полетела, побежала, поползла за беглянкой. И Болотница рядом бежит, громче всех кричит:
– Держи её, держи!
Но помнит Манечка наказ – не оглядываться, не останавливаться, знай себе бежит. А нечисть вокруг кружит, лает, воет, хрюкает, рычит. Страшно-о-о! Из последних сил Манечка терпит. И вдруг смолкло всё разом. Что такое?
– Первые петухи пропели, – еле дыша ответила ей Болотница, останавливаясь рядом, – Всё, стой.
Остановилась Манечка, дышит тяжело.
– Ай, и молодец ты девка! – восхитилась Болотница, – Така маненька, а не испугалась этой своры. За то сдержу я своё слово, выведу тебя в мир Божий. А то, поди, со мной останешься? Уж больно ты шустра. Я тебя всему обучу, хорошо жить станем.
– Нет уж, – отвечает Манечка, – Домой веди.
Взяла старушонка у Маняши цвет огненный, за пазуху спрятала, и пошли они не спеша по тропке, да с первыми лучами солнца и вышли на опушку. А там внизу, под холмом, и дом родной.
– Ну беги, – сказала Болотница, – Да коли надумаешь ко мне на болото пожаловать, милости просим, всегда тебе рады!
– Спасибо, бабушка! – ответила Манечка и побежала с горки, да на луг, да к родному порогу. А там ищут её все, слезами заливаются. Обрадовались!
С той поры много лет минуло. Манечка та уже сама старушкой стала, да вот диво – как на болото за ягодой не пойдёт, так всегда у неё в корзине самые крупные, самые лучшие ягодки – морошка медовая, прозрачная, клюковка алая, черничка, сизым дымком подёрнутая, брусничка бусинами рассыпными. Помнила, видать, Болотница доброе дело, и в долгу не оставалась.
– То не мёртвый, не живой, между энтим и тем миром, – говаривала бабушка Вареньке, когда та была ещё совсем маленькой, – Всяко может в эти дни случиться, начеку следует быть. Под теми масками порой не только люди прячутся…
Зимний вечер опустился на село. Морозец покусывал щёчки, хрусткий снег скрипел под валенками, светло и радостно было на улице от яркого лунного света, заливавшего всё кругом. В окнах домов приветливо и тепло светились оконца. Святки нынче. Молодёжь колядует. И Варенька с ними, ей уже шестнадцатый годок пошёл, заневестилась.
Подружки-хохотушки вырядились кто кем – цыганкой с дитём, обернули полешек в платочек, спеленали, вот тебе и младенец; журавушкой – клюв из палок соорудили, на голову солому да перья водрузили; страшной бабою – лицо сажей и белилами вымазали, драным чёрным платком обмотались, волосы распустили, ох и рожа!
