– А потому, что раньше хаживал он в этот дом, да много лет уж дом пустой стоял. Как почует он, что появился тут кто-то, так непременно заглянет к тебе на огонёк, помяни моё слово.
– А зачем он сюда ходил?
– А в доме-то твоём Егоровна жила. Она ведьмой была. Да, чего так глядишь? Думаешь совсем старик из ума выжил, чепуху несёт? Или думаешь, что ведьмы могут только на отшибе жить, в развалившихся избах? А вот в жизни оно не так, Леонид. Егоровна жила в твоём теперешнем голубом домике, в самом центре деревни. Потому и видели люди, как по ночам с огородов приходит тот. Она его на крыльце встречала.
Что за дела они творили, не знаю, и знать не хочу. Помогал он ей. Да и померла она как-то странно. Ночью в баню пошла на что-то, там и нашли её на другой день, и вся она чёрным была измазана, глаза такие, будто самого чёрта увидела, хотя его-то она как раз постоянно видела, а печь в бане сверху донизу раскурочена была.
Сын Егоровны жить тут не стал, сразу дом на продажу выставил, как положенное время прошло. Да только долго тут никто не зажился, все уезжали через пару недель. Так и стоял дом один. А вот сейчас внук Егоровны взялся снова за продажу.
– Да, ещё сказать хотел, – словно опомнился дед Матвей, – Говорили, что у Егоровны в подполе запрятано было что-то, что давало ей власть над этим. Сам-то он войти в дом не может, потому как заговорила Егоровна избу. И покуда он не заберёт то, что в подполе, он в покое тебя не оставит. Так что ты поищи, а ежели найдёшь что, отнеси в лес. Быть может оставит тогда он людей в покое. А ставни-то на ночь запри, не забудь.
– Забавный дед, однако, – подумал я, обходя свои владения в майских сумерках, и оглядывая двор и постройки, – Зло какое-то. Лес. Коконы… Скучно им тут в деревне живётся, хозяйство не держит почти никто, одни старики и остались, вот и развлекаются как могут. Сидят, поди, сейчас с соседями да хохочут, как он тут мне лапши на уши навешал. Не буду ставни закрывать, пусть свежий воздух гуляет. А дед всё-таки хороший, надо будет завтра к нему зайти, узнать, может помочь чего требуется. Мне не сложно.
Краем глаза я вдруг заметил какое-то движение слева. Повернув голову, я увидел, что соседка напротив – бабка Варвара вроде зовут её, вышла на улицу, и закрывает ставни на своих окнах. Немного постояв, и почесав в затылке, я подошёл к своим окнам и сделал то же самое. Ночью, лишь только голова моя коснулась подушки, я тут же уснул. Сказался свежий деревенский воздух, тишина и усталость. Спал я крепко, и ничего не слышал. Утром, выйдя на крыльцо, я увидел на ступенях какое-то пятно, наклонившись, разглядел, что это какое-то чёрное вещество, вроде мазута.
– Вчера, наверное, чем-то запачкал, когда вещи из машины таскал в дом. Надо будет помыть крыльцо к обеду.
Я обошёл двор, всё было на своих местах, открыл ставни и распахнул окна. Хорошо-то как здесь! Не прогадал я, купив дом именно в этой деревне. И река рядом, и лес, и соседи спокойные, пожилые люди, некому бедокурить да шуметь. Несколько семей средних лет тут живут, сказал дед Матвей вчера, надо будет познакомиться. Невдалеке от дома увидел я колодец.
– Странно, что раньше он мне на глаза не попался.
Я подошёл поближе, заглянул внутрь. Воды в колодце не было, но был он такой глубокий, что дна я не увидел, оно скрывалось в темноте.
– Надо же, – удивился я, – Какая глубина. И чего местные жители его не засыпят? Ведь упасть может кто-нибудь.
– Здорово! – услышал я как меня окликнули.
– О, дед Матвей! Доброе утро!
– Как спалось-то?
– Отлично, спал до самого утра не просыпаясь даже. Тут такая тишина.
– Тишина. Да…
– А чего это у вас колодец так стоит, не засыпете. Не боитесь, что упадёт кто?
– Да уж сколь раз пробовали, Леонид, но сколь в него земли не сыпали, он как бездонный – всё улетает куда-то. Так и бросили эту затею. Заколотить пытались, так доски будто выворачивает кто. Караулили даже, но никого не поймали. Так и бросили эту затею. Да вроде никто ещё не падал, слава Богу.
– Может вам помочь чем-нибудь, а, дед Матвей?
– Спасибо, Леонид, вот забор бы подправить не мешало. Так ведь у тебя самого, чай, дела намечены.
– Мои дела не срочные. Так что я к вам приду, как позавтракаю, начну с забором.
– Вот спасибо-то, сынок, ну я пойду тогда пока, приготовлю струменты.
Забор дедов и впрям покосился, и держался на честном слове. Я возился с ним уже часа три, дед отошёл приготовить нам обед, и я остался один. Кругом росли яблони, вишни и картошка, и я чувствовал себя Адамом в райских кущах. Внезапно с той стороны забора просунулась тощая ручонка, и схватила меня за футболку. Я оторопел. А в щель между досочками показалось личико, сначала я даже решил было, что детское, но потом понял, что это не ребёнок.
– Зачем ты в дом Егоровны приехал? Уезжай, уезжай отсюда. Он скоро придёт за тобой. Ой, придёт. И тогда поздно будет.
Я отцепил от себя цепкую ручонку и попятился назад. Личико отвернулось и захихикало, а между досочками замелькала чья-то убегающая фигура в балахоне.
