— Насчет Майкла не знаю, но Лина все прошла, а Никки сделала несколько ошибок, — ответила брюнетка, прежде чем перейти к наставлениям: — Ситуация такая: ты вместе с младенцем, — мне вручили милую тряпичную куклу размером с мою руку от кончиков пальцев до локтя, — бежишь из штаба Охотников. Тебе надо преодолеть препятствия и при этом выжить самой и сохранить жизнь и здоровье младенцу. — Сейчас она мало напоминала ту девушку, что заставляла нас тянуть жребий. — Под «выжить» подразумевается не получить серьезных «ранений». Стрелы и пули при попадании оставляют цветные следы, несмываемые до конца соревнования, чем важнее то место, куда попадут, тем больше очков снимается. Имей в виду, что руки-ноги после попадания перестают ощущаться, как было бы, если бы ты на самом деле была ранена. Все ловушки автоматические. Всю дистанцию ты должна проходить под маскировкой. Если она где-то спадет хоть чуть-чуть, у тебя опять же снимаются баллы. Младенец может «утонуть» и «задохнуться», не забывай об этом. Вопросы?
— А если этот «младенец» всё же погибнет? Ну, захлебнется или задохнется или в него попадет стрела?
— У тебя снимут половину баллов.
Чудненько. То есть я, скорее всего, проиграю. Потому что остальные к такой ситуации, похоже, готовы гораздо лучше. Что ж, значит, надо позаботиться о кукле.
— Время засекают?
— Да, за скорость есть дополнительные баллы. Маскируешься после команды «внимание», снимаешь только когда закончишь. Куклу можешь как-то к себе прикрепить, уже когда войдешь под купол. Ну, удачи!
— Спасибо! — поблагодарила я и шагнула к как раз приоткрывшейся завесе.
Купол с внутренней стороны был непрозрачным, так что зрителей я видеть не могла, что было, пожалуй, к лучшему. Лабиринт, построенный внутри, потрясал. Я расстегнула куртку и, пристроив куклу на груди, застегнула, оставив торчать только голову. Дополнительно опоясала её нитями страховочного заклятья. К счастью, курточка растягивалась, так что сильных неудобств «младенец» не вызвал. Тем более что в отличие от маленького человечка он был мягоньким и легко гнущимся.
«На старт! — прозвучала команда, озвученная голосом судьи. Приготовила маскировку. — Внимание! — Маскировка наброшена. — Марш!»
Я сорвалась с места.
Маскировку девочка наложила качественную: отключив истинное зрение, градоправитель её видеть не мог. И это радовало. Андре тронул его за руку. О том, что тот от него хочет, не нужно было и гадать.
— Пока неплохо, — вынес вердикт он.
— А то, что она не использовала левитацию, а перепрыгнула?
— Экономия магии не штрафуется, — успокоил правнука Владимир Антарио. — А в её положении, учитывая недавний минус, это разумный шаг. Тем более, она Превратилась меньше полугода назад и ещё толком не успела набрать поля. А значит и уровень у неё ещё невысок.
— А ты бы использовал левитацию?
— Вероятно. Это позволило бы выиграть по времени.
Надо сказать, к увлечению Андре Светой Глава рода Антарио относился значительно спокойнее, чем его дочь. Слишком близкими родственниками для того, чтобы могли возникнуть проблемы, они уже не были. К тому же, её мать была дочерью храмовика и мерфитки. Это в любом случае была свежая кровь в их многократно перероднившийся как внутри рода, так и с другими родами хамелеонов род.
Кроме того, в серьезность чувств Андре он не слишком верил, зная по себе, что в юности многое идеализируется. Он сам чуть не сделал предложение сокурснице, но родные отговорили. И не зря. Анастасия стоила того, чтобы её искать больше ста лет. Жену Владимир Антарио любил несмотря ни на что. Даже на то, что она так и не нашла в себе силы поговорить после Совета. И вообще его избегала — вот и сегодня уселась рядом с Маргаритой Николаевной, на несколько рядов ниже, чем они с Андре, хотя они пришли раньше. Конечно, там неподалеку сидели и директора, включая Илину, и Владислав, как главный судья, так что можно было трактовать это как желание быть поближе к детям, но градоправитель Марианского не склонен был искать оправдания супруге.
Хамелеон наблюдал за Светой и все больше убеждался, что не зря потратил на неё время. Совсем не зря. Достойная наследница его рода. Пусть и пока непризнанная. Сам Владимир Антарио считал, что Илине следовало сказать Свете как минимум вскоре после Превращения, если не сразу. Но обычно решительная дочь тянула. Он тянуть не собирался. По возвращении в Марианский его правитель планировал сразу же подготовить необходимые документы.
