— Я правильно понимаю, что вы поддержите выбор Алины? — задала животрепещущий вопрос поисковик. Она явно предпочла «не услышать» намек и несколько перевести тему.
Экс-директриса не возражала.
— Почему бы и нет? Она явно влюблена, а Фывалий — хорошая партия. Так почему я должна быть против?
Что сильнейшая целительница имеет в виду под хорошей партией, Светиной крестной оставалось только предполагать. Это могло быть и то, что её племянник — поисковик, а значит вероятность рождения детей-целителей гораздо выше чем в паре с кем-то из обладателей сильного дара, и то что в их роду уже были целители, пусть и довольно давно, что опять же повышало шансы, и что-то совершенно иное, вроде благонадежности.
Но прежде чем Елена Валерьевна решилась спросить прямо, рядом с ними открылся портал. Возникшая из него Анастасия Лайон даже в повседневной одежде не сильно выделялась на фоне окружающих. Не здороваясь, супруга градоправителя Марианского бесцеремонно ухватила Маргариту Николаевну за локоть (что уже говорило немало) и, щелчком пальцев сотворив заклятье тишины, что-то сообщила. Бывшая директриса нахмурилась, переспросила, блондинка, явно чем-то взволнованная, ответила. После чего обе исчезли в портале.
Светиной крестной оставалось только гадать, что случилось на этот раз, и переглядываться с заметившей кратковременное присутствие матери подругой. В том, что произошло нечто важное, не сомневалась ни одна из них. Впрочем, позже им наверняка сообщат… А пока следует найти себе кавалера на следующий танец. И желательно не Теренса Октано, явно вознамерившегося возобновить давние и не слишком удачные, по мнению Елены Валерьевны, отношения. Оглядевшись, поисковик заметила привалившегося к колонне Асавена и направилась к нему.
Глаза утром открыла с трудом. И тут же закрыла: через не зашторенное окно в комнату (и на мое лицо заодно) светило по-летнему жаркое солнце. Но наслаждаться приятным теплом настроения не было — голова буквально раскалывалась.
Кое-как усевшись, запустила руку в волосы. И, с удивлением обнаружив прическу, скрепленную неминуемыми шпильками-невидимками, с чувством помянула Огненную.
Медитативно медленный процесс вытягивания одной за другой шпилек, сопровождаемый мысленной руганью, заставил задуматься, почему я перед сном-то не расплелась? Попыталась вспомнить, но безуспешно. Чего-чего, а возвращения в школу я хоть убей не помнила. И как я вообще в постели в этом случае оказалась?!
От копания в памяти головная боль усилилась. Я, шепнув простенькое лечебное заклятье, сжала виски. Но туман в разуме не сдавался. И это пугало. Я бы даже предположила, что кто-то пошуровал в моей голове или хуже того — в прошлый раз от потери памяти я страдала, когда моим телом управляли в Храме — но ментальные щиты были на месте, и это вселяло надежду на лучшее. Хотя не отменяло необходимость вспомнить, что же произошло.
Вперив взгляд в потолок, задумалась. Понятно, что бал закончился несколько не так, как задумывалось. Но как именно я не помнила! Воспоминания обрывались на очередном танце с Андре. Том самом, наль’веттере, который сейчас наверняка уже только ленивый не обсуждает!
