Вернувшись в комнату после визита к Асавену и умывания, я тут же скользнула под одеяло, но ещё долго лежала без сна. То, что сказал мерфит, не шло из головы. Получалось, что, скорее всего, завести ребенка от Охотника мог только кто-то из совсем молодых на тот момент русалок. Ну, относительно молодых, конечно.
То, что в истории фигурировал Охотник, а не кто-то ещё из магически одаренных сомнений почти не вызывало — всем известно, что именно от таких союзов (вольных или невольных) у русалок чаще всего рождались люди. Конфликт поля, чтоб его. Об этом говорили и Освейн, и Асавен. Причем, Первый Лорд едва ли не напрямую сказал, что я — потомок кого-то из Охотников. Правда в контексте «будь осторожней с красным полем, твое может его принять и последствия тогда будут непредсказуемы». Но все равно.
Кстати, надо узнать насчет «невольных» союзов. Как бы это не было противно, но магический мир жесток, а Охотник вполне может изнасиловать пленную русалку. Наверняка подобное бывало, а значит были и слухи. Только как подвести к этому разговору Рию или Андре? О тете Лене и говорить нечего, хотя ей задать подобный вопрос для меня было бы проще всего. Но что-то при зрелом размышлении я все сильнее сомневалась в том, что крестная не знала или хотя бы не подозревала, кто был папиной матерью. Но со мной она этими догадками делиться не спешила, так что и я своими планами разыскать русалочью родню делиться не буду. Ещё запутает все, собьет со следа…
Целительский дар был чем-то невероятным, чем Алина не переставала восхищаться. И иногда задумываться о том же, о чем и Света — о предках. Как-то она даже спрашивала об этом у Маргариты Николаевны, но та только развела руками, уверив: в ближайшие четыре поколения все предки девушки были людьми, а дальше отследить уже было сложно. И тут же показала заклятье, позволяющее определить это. Свете оно не подходило — её-то предки людьми однозначно не были, так что и говорить о нем ей она не стала.
Учиться у Маргариты Николаевны было интересно, хотя временами и невероятно сложно: экс-директриса и основательница школ постоянно кому-то требовалась. В такие моменты Алина понимала Свету с Наташей, тоже временами жалующихся на занятость Илины Владимировны. Зато в те немногочисленные часы покоя, когда их никто не тревожил, долгожительница рассказывала столько всего интересного и полезного, так умела подать материал, что это искупало все её отлучки. Под настроение целительница могла рассказать что-нибудь о прожитых веках, встреченных людях и магически одаренных, виденных событиях. Она помнила Крах (о котором говорить не желала), основание Марианского, падение Римской Империи, Крестовые походы, открытие людьми давно известной магам Америки, Охоту, Великую французкую революцию, обе мировые войны… в общем, все сколько-нибудь значимые события мировой истории. Большинство, конечно, только в виде новостей — её всегда больше интересовало благополучие её народа — но в чем-то и она сама приняла участие. Особенно, когда дело не касалось войн, их как всякий целитель, Маргарита Николаевна терпеть не могла.
Но все же на один день спокойствия приходилось четыре дня идущих наперекосяк, с внезапными происшествиями, требующими непременного внимания экс-директрисы. И это раздражало неимоверно.
Так что на каждый следующий урок Алина собиралась, надеясь на лучшее, но будучи готова к тому, что нормально позаниматься им опять не дадут. Что регулярно и происходило. Так было и в первый день Соревнований. К чему она не была готова, так это к тому, что очередной форс-мажор, требующий внимания наставницы, случится с Фывом.
С утра этот день отличался чрезмерной суматохой, предвкушением и поздравлением от директоров за завтраком с первым днем Соревнований. Перед занятием, назначенным на десять, она проводила Фыва до выхода на арену, пожелала любимому удачи и оставила в компании других участниц. Соревнование поисковиков было закрытым, так что оставалось только ждать и верить в то, что если уж Фыв оказался лучшим среди тритонов, то и русалок он обойти сможет.
Уже поднявшись на верхний этаж башни, где бывшая директриса соседствовала с преемницей (рядовые преподаватели жили в основном на третьем этаже), и, приготовившись постучать, девушка услышала полную ярости фразу:
— Что значит порталы не туда открылись?! Куда ещё они могли открыться?! И как, если переносы из лагеря для детей закрыты? — Маргарита Николаевна явно была в бешенстве. Пока сдерживаемом, но её собеседникам Алина не завидовала. Так на её памяти наставница злилась, когда узнала о сокращении финансирования Марианским школы. — У всех?! — Молчание. Видимо, ей что-то ответили. — И куда же, позвольте узнать, их перенесло?.. Как так не знаете?! Вы что не в состоянии портал отследить?! Ах, нестабильные! А магическое зрение вам, госпожа поисковик, отказало?!
— Разумеется, нет! — громко ответили ей.
— Тогда в чём же дело?! Не поверю, что вы не способны найти семерых детей! Идите и работайте!
