Русалки — оборотни полностью

С глухим топотом взмыленный конь галопом влетел на поляну. Здесь, на жестком ковре брусники, за плотной стеной мрачного ельника Винченце оставил дожидаться себя некое странное существо, привязанное к стволу поваленной сосны. Запястья рук, просунутых сквозь переплетение колючих ветвей, стягивал добротный кожаный ремень с бриллиантовой пряжкой — снятый с самого же пленника. Одето существо было в дорогой костюм, более уместный в каком-нибудь столичном театре, чем посреди глухой чащи. Но несмотря на одежду, статное телосложение и благообразное лицо, существо это человеком назвать было сложно — из-за торчавших за спиной сероватых кожистых крыльев, изукрашенных синеватыми прожилками вздувшихся от напряжения вен. Дело в том, что, пока Винченце, будто вихрь внесся на поляну, пленник из всех сил пытался освободиться. Разорвать ремень не удалось, переломить большинство смолистых сучьев тоже, и, казалось, единственное решение этой природной головоломки — постараться продеть кольцо сцепленных рук через все перепутанные между собой ветви…

— Надо же! — усмехнулся Винченце. — Да ты тут времени даром не теряешь. Вон сколько хвороста наломал! Не правда ли, занимательный аттракцион? Ни на одной ярмарке такого не сыщешь.

— Вы правы, — хрипло согласился пленник, без сил опустившись на брусничный ковер (так, что руки оказались подняты над головой, будто он собирался нырнуть в зеленое море листвы, но ненароком зацепился). Ответил он с сильным французским акцентом, и Винченце с легкостью продолжил беседу на этом же языке:

— Времени у нас маловато, скоро взойдет солнце. Так что в ваших же интересах, синьор вампир, отвечать на мои вопросы коротко и чистосердечно.

Вампир кивнул. Сложно было не согласиться, когда собеседник достал из седельной сумки револьвер и неторопливо принялся его заряжать.

— Отлично, — щелкнув барабаном, сказал Винченце. — Итак, зачем вы сюда явились?

— За сокровищем.

— Каким? — насторожился маркиз.

— Вам лучше знать, — без тени улыбки заявил пленник.

— Вы следили за мной?

— От Парижа до Гельсингфорса. Потом я упустил вас из вида, но ненадолго.

— Кто знает, что вы здесь?

Вампир покачал головой:

— Вы же знаете, мы одиночки.

— Эх, не всегда и не все, — вздохнул Винченце. — Кто вам сказал о кладе?

— Вы сами, — усмехнулся вампир, показав клыки.

— Что, простите? — поднял бровь Винченце. — Как-то не припомню.

— Неудивительно. На той пирушке вы славно погуляли, едва на ногах держались. Ну я помог вам добраться до дома. Там вы упали на диван и даже оказались не в состоянии снять сапоги. Приняв меня за одного из своих собутыльников, принялись толковать о бесценном сокровище. Довольно бессвязно, надо сказать.

— Этого пьяного бреда оказалось достаточно, чтоб вы примчались сюда. Надеюсь, вы тогда не воспользовались моим, э-э, беспомощным состоянием? — поинтересовался он, причем вовсе не из-за беспокойства за свое здоровье, как могло показаться вампиру.

— Нет, от пьяной крови меня мутит, — заявил тот. — Но клад… Он ведь действительно существует? — как-то напружинившись, спросил пленник.

— Возможно, — жестко улыбнулся Винченце. — Только тебе этого никогда не узнать.

Зарядив, он отложил в сторону револьвер. Достал нож — не игрушечный, а тот самый, что вчера просвистел у него над головой, — и метнул в вампира. Тот дернулся и с недоумением обнаружил, что стягивавший руки ремень разрезан, точно бритвой.

— Свободен! — объявил маркиз пленнику и запустил в него каким-то маленьким предметом: — Держи подарок!

Тот машинально поймал брошенное — и, взвыв от боли, с яростью швырнул обратно. Хлопнув сильными крыльями, взмыл в небо.

— Эй, погоди минутку, amichetto! — крикнул вслед Винченце.

Тот, взмахивая крыльями, как огромный нетопырь, на миг тяжело завис над его головой.

— Ты не горячись, я пошутил… — миролюбиво начал было Винченце.

Рыкнув по-звериному, вампир дернулся выше в небо.

Тут из-за горизонта наконец-то показалось солнце. Яркие золотистые лучи брызнули сквозь верхушки деревьев. Застигнутый врасплох, вампир оглушительно взревел. Лучи, прикасаясь к его серой коже, превращались в языки пламени. Огонь вмиг охватил его целиком — и он исчез, оставив после себя лишь облако пепла.

— Вот и погорячился… Ну надо же! — присвистнул Винченце, наблюдавший за происходящим, прищурив глаза из-под ладони. — Там уже рассвет, утро наступило, а здесь еще совсем темно.

Подняв с земли маленькую луковку чеснока, поднес к носу, принюхался:

— Фу! — поморщился. — И правда гадость! — и спрятал ее обратно в карман жилета, к золотой луковице часов.