Вот и сейчас единственным, что отделяло его от обнаружения, были браслет-скрытник да собственно дар: стоило хотя бы одному из перемывающих кости общим знакомым Охотников протянуть руку, и он мог бы коснуться тритона. Так что Владислав даже дышать старался как можно тише. Но те вели себя настолько беспечно, что он мог бы при желании вытащить из кобуры оружие: то ли не ожидали такой наглости от русалок, то ли просто, находясь под прикрытием надежных стен, чувствовали себя в безопасности. Правда, и уходить не спешили, так что приходилось выжидать. Будь их меньше или будь они слабее — а все шестеро, судя по полю и нашивкам на одежде, были далеко не слабых — можно было бы попытаться проскочить, но в этом случае он слишком серьезно рисковал себя раскрыть. Оставалось только молиться, чтобы никому не пришло в голову опереться на стену.
По счастью, не пришло. Сначала один был вынужден прервать интересный разговор из-за звонка, потом второй спохватился, что ему на дежурство, а потом и остальные наконец исчерпали темы для разговоров и разошлись.
Когда последний скрылся за поворотом, хамелеон со вздохом облегчения отлепился от холодной стены и, крадучись направился к выходу. Слушать и наблюдать он умел. Судя по обмолвкам молодчиков, народу в Северном Штабе сейчас было куда больше, чем он предполагал, так что не стоило даже пытаться пробраться дальше одному. Уж чему его научили годы работы так это адекватно оценивать свои силы.
До запасного, но оттого не менее охраняемого выхода крепости оставалось не больше пяти минут спокойным шагом (или двадцати перебежками), когда с его стороны послышались уверенные шаги нескольких человек. Владислав снова отпрянул к стене.
— Вы полагаете, они смогут закончить в срок? — спросил хорошо поставленный женский голос, в котором, тритон мог поклясться, звучали отчетливые нотки сиренского дара.
— Разумеется, госпожа Хантер, — ответил уже знакомый хамелеону по прежним миссиям голос Огнева, директора ближайшей к славянской школы Охотников, а с недавних пор и главы управления.
Двое мужчин и женщина показались в поле зрения, и Владислав Антарио задержал дыхание, а, когда они прошли мимо, осторожно направился следом. Как бы не был опасен Северный Штаб, ради сведений о высших чинах Ордена рискнуть стоило. Тем более что по кое-каким сведениям, именно помощница Великого с этой общей на всех приближенных к верхушке фамилией стояла за разработкой препарата.
За те столетия, что Анастасия в нем не была, Лакус успел значительно разрастись в стороны. При этом от Марианского огромный подводный город отличался кардинально. И архитектурно, и по общим ощущениям, но в первую очередь тем, что сюда пусть слабо, но доходил свет с поверхности, так что такой темноты не было. Дома здесь строили совсем иначе: округлые, невысокие, без окон, с у самой земли расположенным входом, они больше напоминали земные «иглу», чем привычные особняки Марианского.
Мода тоже была совсем другой, курточкам предпочитали короткие туники, так что она могла даже не пытаться сойти за местную. На неё оглядывались, шептались, едва ли не показывали пальцем. Но не подплывали. Боялись? Осуждали? Точно сказать было сложно, слишком сильно отличались местные нравы.
В том числе из-за них спрашивать у прохожих дорогу к больнице, а уж тем более дому Нептуналис целительница и не пыталась, по прошлому разу усвоила всю бесполезность этого. Вместо ответа местные русалки с большой долей вероятности могли просто развернуться и уплыть. И хорошо если при этом не высказать свое мнение о безнравственности земных русалок и их образе жизни. Удержаться от ответа в этом случае было сложно, а провоцировать конфликт ей не хотелось, так что Анастасия предпочитала поплутать лишних полчаса-час: в любом случае, как бы не было сложно ориентироваться в Лакусе с его однотипными зданиями, рано или поздно нужное найдется.
Правда, как оказалось, свое терпение она переоценила: когда оплот здравоохранения наконец был найден, поисковик по второму дару уже была готова воспользоваться Поиском, пусть и неудобным в русалочьих городах, но, возможно, куда более полезным чем простое прочесывание центра. По счастью, не пришлось.
Приемная, как и все здесь, была заполнена водой.
— Чем могу помочь? — осведомилась молоденькая русалочка в синем халате.
Ответила Анастасия на тот же диалекте общемагического:
— Я ищу госпожу Нептуналис.
— Она никого не принимает.
Это было вполне ожидаемо, так что пришлось задать вопрос иначе:
— Можете передать ей, что с ней бы хотела поговорить Энастия Лайон?
— Кконечно, — во все глаза глядя на гостью, ответила девушка. Кажется, о ней слышали даже здесь. Впрочем, ей это было только на руку.
Русалочка скрылась за занавеской, призванной изображать дверь, а супруга градоправителя Марианского устроилась на одной из неудобных скамей. И именно в этот момент ощутила чужое присутствие в своем разуме:
«Света?»
