— Я не буду ничего обещать, — серьезно глядя на меня, ответила на это Энастия Лайон. Сейчас она выглядела как никогда похоже на ту женщину, что изображал портрет. Ту, что уже пережила Охоту. — В прошлый раз я не удержалась. А в этот все ещё сложнее… — Она вздохнула и сменила тему: — Позаботься об отце. Жаль, что я не смогу помочь с его обучением, но Илина, пожалуй, в этом куда компетентнее меня.
— Попрощайтесь с ним сами. Уверена, ему будет приятно.
Тогда она серьезно кивнула, заявила, что поняла, но на самом деле действительно понимать девушка начала только сейчас. Хотя и оказалась в одном из домов Антарио во время нападения на него, хотя и просидела в Марианском несколько недель без возможности выйти из особняка, хотя и влезла в разборки с Охотниками и оказалась в центре настоящих боевых действий с применением магии. Как-то так получилось, что тренированный множеством книг разум не воспринимал все эти события как реальность. Поэтому после Марианского она смогла спокойно вернуться к обычной жизни, смогла ходить в школу, улыбаться друзьям, готовиться к экзаменам, праздновать с семьей Новый год…
Может быть, дело было в том, что в большинстве тех событий рядом была сначала Света, потом Сэм. О ней было кому позаботиться. Не то что сейчас… Сейчас она осталась одна. А Света, возможно даже не подозревает, что подруга попала в неприятности.
О приближении прадеда я узнала по вдруг возникшему изображению иллюзора, который, устав от неразборчивого почерка и занудного стиля кого-то из дальних предков, за компанию с папой «смотрела». Хотя уместнее было бы сказать «слушала», потому что регулировать истинное зрение так толком и не научилась.
Резко сев, вгляделась в картинку, чем-то привлекшую внимание прадеда. Сам он появился спустя пару мгновений.
— Они думают, что тут в безопасности, не понимая, как сильно заблуждаются, — заметил градоправитель мрачно.
— О чем вы? — Последние минут десять в новости я особенно не вслушивалась, занятая своими мыслями.
— О беженцах, — опередил предка папа. В отличие от меня родитель иллюзии видел и иллюзор смотрел внимательно.
— В Марианский стекается все больше русалок, — подтвердил Владимир Антарио, внимательно глядя на иллюзию, сейчас демонстрирующую какое-то здание и множество людей внутри. — Все поняли, что на суше стало слишком опасно. Потому снова, как во времена Охоты, бегут в подводные города и на другие планеты. Очень многие предпочитают Марианский прочим. Как будто глубина может быть абсолютной защитой!
Я предполагала, на что он намекает, знала уже о предавшей нас русалке, у которой наверняка были координаты города, но предпочла уточнить:
— Вы про ту, что стала Охотницей?
С минуту он смотрел на меня, явно размышляя, стоит ли говорить, потом сообщил:
— Да. Керкира Ардори — серьезный противник. Она сильный маг. Не знаю, под силу ли ей сейчас открыть портал в Марианский, но координаты она знает.
— Погодите. Та самая Керкира Ардори? Ну, про которую нам рассказывали на истории?
— Та самая, — кивнул градоправитель.
— Ничего не понял, — заметил папа.
Точно, он же не в курсе.
— Одна из тех, кто считался погибшим во время Охоты, на самом деле выжила. Но мало того, что стала Охотницей и предпочла ей и остаться, ещё и включилась в борьбу на их стороне. Даже без учета её возможностей как мага, одних её знаний достаточно для того, чтобы создать нам серьезные проблемы.
Новость заставила папу нахмуриться. Да, он все ещё не вполне понимал, что и как работает в магическом мире, но уже знал достаточно, чтобы осознавать опасность предательства. Как минимум на том же или почти том же уровне, как осознавала её я.
Поинтересовалась:
— А как именно защищены города, она тоже знает?
Прадед кивнул:
— Если смотреть глобально, ничего кардинально нового мы за последние четыре века в этом направлении не придумали. Так что да, теперь даже в Марианском о полной безопасности говорить нельзя. Если Охотники смогут модифицировать препарат, создать достаточное его количество и доставить его в города, нам с большой долей вероятности конец.
— Тогда почему вы молчите? Разве не правильнее было бы сказать прямо?
— Мы не можем признать уязвимость Марианского, если не хотим сами себя уничтожить.
— Поэтому вы предпочитаете подвергать их опасности?! — изумилась я. — Сколько сейчас русалок в Марианском? Полмиллиона?
