— Такое не утаишь. Везде глаза и уши в нашем захолустье. В одном углу чихнёшь ненароком, в другом — тебя уж похоронили.
Костя усадил русалку себе на колени и зарылся пальцами в розовые волосы. Высокий лоб его прорезала вертикальная морщинка над переносицей.
— Меня смущает, почему они цветок такой формы рисуют, — продолжала Катя. — Не совсем приличной. Я даже поначалу подумала, что малолетки над бумагой измывались.
— Наши предки чему только не поклонялись, — улыбнулся Костя. — Я бы этому не удивлялся.
— И вот здесь ещё разногласие, — Катенька раздражённо потрясла фотокарточку с изображением старинного текста. — Со слов Фёдора было записано, что мужики заблудились и потеряли друг друга в потёмках. А с другой стороны, Иван Фёдорович, что сын этого Фёдора, хвастался на службе, его отец цветок добыл и клад выкопал.
— И куда он его дел? — заинтересовался Костя.
— Обратно закопал. Потому что подельнику, Прокопу, голову крышкой сундука отрубило.
— Какая-то фантастика!
— Да уж. А вот здесь Федор цветок нашел, справа от лисьего холма. Они его называют чёртовым местом.
Катя прижалась к возлюбленному, положила голову на грудь и притаилась. Ей нравилось слушать, как сердце живое бьётся. Костя задумчиво гладил девушку по волосам, пропускал пряди между пальцами.
— Сегодня ночью я решила идти к лисьему холму, — сказала Катенька. — Попытаю счастья там.
— Хорошо, душа моя. Я отвлеку перевёртышей, заведу в западную часть леса. Никто тебя не потревожит.
Костя притянул русалку к себе и со страстью поцеловал. А та выгнулась, затрепетала как струна. От любовных ласк, казалось, даже кровь её разгорячилась и быстрее побежала по венам. Катя выдохнула любимому в губы, привстала, посмотрела прямо в глаза.
— Я на всё готова ради тебя, свет мой. Помни это. Моя жизнь — твоя.
— Я помню, — ответил Костя и ласково погладил девушку по щеке. — И моя жизнь — твоя.
Лес стеснительно останавливался у лисьего холма, обтекал его и снова смыкался непролазной чащей из частокола молодых клёнов и ясеней. Поначалу Катя пробиралась в человеческом облике, но после царапин на плече, разорванной блузки и ушибленного мизинчика, она перекинулась в русалку и взмыла над макушками густой поросли. Так поверху и добралась до нужного места.
Если смотреть сверху, лисий холм безобразной бородавкой торчал среди крон. Лис там в помине не водилось, а название прижилось после фотки блогерши в костюме кицуне на том самом холме. У подножия в изобилии росли папоротники, полностью вытеснив другие лесные травы.
Катя свернула направо и принялась обходить холм. Близилась полночь. Ночь была безлунная и девушка взяла с собой фонарик и свечи. Немного поколебавшись, Катя убрала фонарик и достала белую свечу, зажгла её, поставила в высокий стеклянный стакан, чтобы защитить пламя от колебаний воздуха.
Вдалеке раздался одинокий волчий вой, тут же подхваченный множеством глоток. Костя вывел стаю на охоту — поняла девушка и окончательно успокоилась. Оборотни теперь надолго заняты.
— Дзинь, — раздалось сзади.
— Катя обернулась и обомлела. Папоротник был обсыпан светящейся и медленно угасающей пыльцой. Значит, не зря она сюда пришла. Не обманул Иван, Фёдоров сын.
— Дзынь, — раздалось справа.
Катя завертелась и, наконец, увидела. Золотистый шарик лежал в центре розетки листьев. Он дрожал, дёргался и быстро рос, превращаясь в продолговатый бутон. В мгновение ока раскрылись лепестки, выбросив облако блестящей пыльцы, и так же быстро лепестки увяли и отвалились.
— Дзинь, дзинь, дзинь, — зазвучало с разных сторон.
Катя лихорадочно заметалась, пытаясь ухватить цветок до его увядания. Она вся покрылась пыльцой и липким соком, оторванные кусочки листьев застряли в волосах и одежде. Сейчас девушка, как никогда, походила на взлохмаченную нечисть, как рисуют в сказочных книжках.
— Дзинь.
Катя взяла себя в руки и остановилась, тяжело дыша. Так ничего не получится. Цветки появляются и опадают слишком быстро, она не успевает добежать к ним. Надо наблюдать и думать, как учил Костя.
Через пару минут девушку осенило. А что, если встать в такое место, где скоро объявится такой цветок. Катя осмотрелась, выбрала почти чистый от пыльцы участок и переместилась туда. Здесь папоротников много, а цветов почти не было. Девушка надеялась, что они распустятся чуть позже. И не прогадала.
— Дзинь, дзинь, дзинь, — раздалось практически под ногами.
Резкий бросок руки и Катя завладела полураскрытым бутоном. Сорванный цветок потускнел, почти перестал светиться, но и увядать не думал. Покачивался задумчиво на кусочке стебля.
Девушка завернула своё сокровище в хлопковую ткань и положила в маленькую сумочку кросс-боди, чтобы оставить руки свободными.
Домой Катенька летела радостная — удалась давняя задумка, теперь и остальное у них с Костенькой получится. Но не успела она уйти далеко от лисьего холма, как сильная боль отрезвила девушку. Кажется, волосами зацепилась, надо распутать. Катя подошла к дереву, но ближайшие ветки изогнулись и бросились на неё с со свистом.
Девушка присела от испуга и нападавшие мазнули по макушке, почти её не задев.
