«Горе, Горюшко…» – вот уж права была мать, ой как права. Какой же короткой и глупой вышла у неё жизнь. Теперь матушка Роса будет ей могилой, холодное течение расчешет её волосы, рыбы будут справлять по ней тризну. Сдохнет так же, как родилась – глупо и позорно.
«Нет… Нет… Я не хочу, я не могу… Мне ещё…»
Ведь ей и шестнадцати вёсен ещё нет!
«…Я ещё не нашла своего отца. И не убила его… Богиня, помоги мне!»
Но свет уже померк в глазах.
И тут чьи-то холодные руки схватили её.
Горислава никогда не целовалась. Зачем? От поцелуев легко перейти ко всему ко прочему, а это для девок кончается позором, вымазанным дёгтем воротами и растущим пузом. Плодить змееглазых выродков Горислава не желала, да и та морковка, что моталась у мужиков ниже пуза, у неё ничего кроме отвращения не вызывала.
Так что когда чужие губы прижались к её губам, она даже не сразу поняла, что происходит. А потом стала понимать ещё меньше – вздохнуть она по-прежнему не могла, но почему-то ей этого больше не хотелось. Сознание мгновенно прояснилось, и изо всех – внезапно вновь появившихся – сил Горислава отпрянула от той, что её целовала.
Холодные руки отпустили её, и отлетев на пару саженей, змеиня коснулась босыми ногами дна, илистого песка. Вокруг была мутная вода без единого проблеска света, но всё же она почему-то видела ясно, как днём. Ковёр зелёно-коричневых водорослей, покрывающий дно. Полусгнившие остатки лодки. И… Девушку прямо перед ней.
Течение колыхало русые волосы незнакомки и полы одеяния – простой белой рубахи до пят, неперепоясанной, с широкими рукавами. Глаза – зелёные, как ряска в пруду, отороченные пушистыми ресницами – озорно и живо блестели, а губы были растянуты в широкой улыбке, которая совсем не сочеталась с иззлена бледной, бескровной кожей.
«Отвали!»– попыталась сказать Горислава, но не смогла: в груди не было ни капли воздуха, и она могла лишь открывать и закрывать рот как рыба, выброшенная на сушу (смешно!). Лукаво подмигнув, незнакомка прижала палец к губам. На запястье свободно болтался браслет из мутного беловато-жёлтого стекла, тускло поблёскивая под водой. Незнакомка заплыла ей за спину – двигалась она легко и непринуждённо, даже не гребла, словно летала – и принялась распутывать верёвки. Горислава только и могла, что ошеломлённо глазеть перед собой. Богиня, Матерь Финиста, Пресветлого Сокола в кои-то веки услышала её предсмертную молитву и решила сотворить чудо?
Как такое может быть, если все боги мертвы?!
В конце концов незнакомке удалось распутать узлы, и руки Гориславы стали свободны. Оттолкнув верёвки в сторону, незнакомка с улыбкой протянула руку. Горислава взяла ладонь – холоднее, чем у обычных людей, но совсем не ледяную – без раздумий.
В конце концов, что ей терять?
Оттолкнувшись от дна ногами, девушка легко повлекла Гориславу за собой. Волосы незнакомки щекотали щёку Гориславы. Всё было похоже на какой-то странный сон – ни жжения в груди, ни боли от побоев, да и мысли в голове шевелились медленно-медленно.
