Она просто излучала жизнерадостность. И это нежить?! Да в ней жизни было побольше чем в иных людях!
– За что тебя хотели убить? – спросила Купава. Горислава сжала зубы, чувствуя, как в груди снова занимается гнев.
– За вот это,– сказала она, показав на глаза.
– Люди так не любят желтоглазых? – удивилась Купава. – Почему? Ведь у тебя такие красивые глаза!
– Ты что, вчера родилась? – буркнула Горислава. – Это ж значит, что моим родителем был змей с восходных степей. Вся Сиверия их ненавидит.
– За что?
– За то, что те когда-то стольный град Семигорск сожгли к херам собачьим, а тамошних князей живьём похоронили. Мы им дань платили две сотни лет, пока не освободились.
– А… Понятно. А кто у тебя змей – папа или мама?
– Сама догадайся, – буркнула Горислава, отводя взгляд.
– Ну Горислаааава! – протянула Купава, как маленькая капризная девочка. – Мы разве с тобой не друзья? Я тебя спасла, а ты даже такую малость не можешь…
– Папа!– прорычала Горислава, яростно блеснув глазами. – Кто ж ещё?! Они до сих пор нападают на деревни, жгут, девок в полон уводят. Вот и мать мою… – она сжала зубы.
Её мать звали Косаной, и она была одной из самых красивых девушек в деревне. Поэтому змеи её и пощадили – в отличие от родителей. Два года она прислуживала змеям где-то в их степных городах, а потом ей удалось сбежать, но уже непраздной. С трудом добралась до родной деревни, которую уже отстроили заново. Но выжившая родня показала ей на дверь, а жених, клявшийся ей в вечной любви, вообще на порог не пустил. Тогда Косана потащила свой тяжёлый живот в Изок, город на большой реке Росе. Там жила её последняя надежда – брат, женившийся на городской и к ней переехавший. Только вот на пороге дома встретил Косану не брат, а его жена, ставшая несколько месяцев назад вдовой...
Тут бы Косане только лечь в канаву и умереть, но оказалось, что мир не без добрых людей: вдова пустила мать к себе жить.
Тётушка Божена их спасла. И молилась в церкве, чтобы ребёнок Косаны родился человеком – ведь, если змей обрюхатит человеческую девицу, это как монетку подкидывают: упадёт решкой – родится змеёныш, а Финистом, Ясным Соколом – человек.
Но боги не помогли. Наверное, они действительно были мертвы.
– Что сделали с твоей матерью? – спросила Купава. Горислава вздохнула.
– Ты чего, совсем дура? – резкие слова для спасительницы, но русалка сейчас тыкала пальцем в самое больное место змеини. – Изнасиловали её. Что это такое, тебе объяснись?
– Нет-нет, не надо! – Купава замахала руками, прекратив улыбаться.
– Извини, – добавила она после небольшой паузы. – Я… Не очень хорошо понимаю, о чём можно говорить, а о чём нельзя. И как вообще люди живут. Ха-ха. Я в какой-то мере действительно дурочка. Я не помню, как была человеком, понимаешь? Помню только смерть. Не жизнь. И… Ты сильно обиделась?
– Переживу,– вздохнула Горислава. Всё вставало на свои места. Её жизнерадостность, её незнание таких элементарных вещей, как «почему ненавидят змеев». Выглядит на шестнадцать вёсен, а разуму – шесть.
Повисла неловкое молчание. Русалка болтала босыми ногами, как ребёнок, а потом спросила:
– Куда отправишься теперь?
– Понятия не имею, – вздохнула Горислава. – Они забрали у меня всё, что было. Деньги, сапоги… Нож, – он сжала зубы. – Нужно подумать, как у них это отобрать.
– Я помогу,– лицо Купавы так и засияло.
– Что? Ты для меня и так уже много сделала… – нерешительно сказала Горислава.
– Я тебя обидела и должна загладить обиду! – Купава энергично взмахнула рукой, задев Гориславе по носу широким рукавом. – Ты ведь не выбирала родиться с жёлтыми глазами?
– Да я бы лучше псом шелудливым родилась, – буркнула Горислава.
– Значит, эти люди ограбили и чуть не убили невиновную! А, значит, нужно их наказать и вернуть украденное, – Купава закружилась вокруг в танце. – Это будет добрым делом! – она обернулась к Гориславе. – Верно я рассуждаю?
– Мне нравится, – та пожала плечами. Она плохо представляла, как возвращать украденное, но может у этой наивной русалки есть план получше. Всё-таки нежить, и умеет какие-то колдовские штучки.
– Тогда пойдём туда, где тебя ограбили, может, они ещё там и нам удастся вернуть твои вещи!– Купава с детской непосредственностью потянула её за руку.
– Ограбили меня местные, – сказала Горислава, потирая голову. – Уверена, корчмарь у них главный, и хранится всё тоже в корчме, как пить дать… Ты умеешь драться?
– Нет, но я умею вот так, – Купава вытащила из широкого белого рукава платок, тоже белый, но c затейливой синей вышивкой. Она взмахнула им, над землёй тут же поплыл туман, который вскоре стал густым, как молоко, – И вот так,– она взмахнула платком ещё раз, и туман сжался в плотный шар, который превратился в голубя и сел ей на плечо,– И вот так, конечно, – ещё один взмах и туман исчез.
– Ничего себе,– выдохнула Горислава. – Это… Волшебно… Но это не оружие. Эх, мне бы хоть мой нож…
– О, тут как раз в речку нож выбросили! – Купава хлопнула себя по лбу. – Погоди!
