Ах, Арчи! Арчи. Вот кто был предметом всех ее помыслов. Вот кто заставлял ее страдать. Арчи был к ней практически безразличен… Он лишь один раз позвал ее к себе в кабинет — сразу после своего возвращения — и спросил, хорошо ли ее приняли, хорошо ли она устроилась, нашла ли общий язык с Дорис и не нуждается ли в чем. На первые три вопроса Мириэль ответила: «Да, сэр!» — ибо так научила ее Мэг. На последний вопрос она ответила: «Нет, сэр!». И сделала реверанс. После чего Арчи с ней попрощался… Конечно, она все время сталкивалась с ним в доме, и Арчи кивал ей весьма приветливо, но неизменно казался печальным и озабоченным. Мириэль думала, что это — оттого, что Арчи тоскует об Арарите, которую считает погибшей… И ночи напролет мучилась ужаснейшими угрызениями совести! Она даже хотела уже идти к нему, чтобы рассказать обо всем — всю правду, и про русалок, и про морскую ведьму — не могла Мириэль смотреть спокойно, как страдает ее принц! Но тут, не догадываясь даже о переживаниях хорошенькой компаньонки, на помощь ей пришла Дорис.
В тот день Мириэль с Дорис решили поехать на прогулку к морю. Спускались по лестнице, навстречу шел Арчи — даже более угрюмый и озабоченный, чем обычно. И Дорис, с жалостью посмотрев на обожаемого брата, сказала:
— Бедненький, как же он страдает!
Мириэль внутренне сжалась. Страдает! Неужели же Дорис знает, почему страдает ее восхитительный брат?!
— А все это проклятое дедушкино завещание! Оно всех нас делает несчастными! — всхлипнула вдруг Дорис и приготовилась плакать. — Всех нас делает бесконечно несчастными! И Арчи, и Рэйчел, и Томми, и меня… Не знаю, зачем дедушка так поступил со всеми нами!
— Так Арчи несчастен из-за завещания?
— Да. Мама сказала ему, что на ближайшем балу он должен объявить о дате своего бракосочетания с Рэйчел.
— Как?! На ближайшем балу?! — ужаснулась Мириэль.
В эту секунду ей показалось, что тело ее уже сейчас превращается в морскую пену!
— Да, и это его печалит! Он не любит Рэйчел, они с детства всегда ссорились… Рэйчел… Она, конечно, очень милая и красивая, но они с Арчи совершенно не подходят друг другу! Они будут несчастны вместе. И Арчи это знает.
— Он не любит Рэйчел? Ты точно знаешь? — обрадовалась Мириэль. — Так зачем ему на ней жениться?!
— Из-за завещания! Если они поженятся, наши семьи получат деньги, завещанные дедушками, и Арчи сможет полноценно развернуть свой бизнес. Если бы только сокровища дедушки не пропали так загадочно… Арчи пожертвовал бы этими завещанными деньгами и не стал бы жениться на Рэйчел! И, может быть, мы с Томми тоже…
Дорис выронила несколько слезинок. Предвидя начало очередной слезной бури, Мириэль поспешила спросить:
— А что за сокровища?
— О… Это тайна. Прости меня, милая Мириэль, но это — тайна. Страшная, жуткая тайна семьи Сноуфилдов.
С этими словами, произнесенными жутким, загробным тоном, Дорис направилась к приготовленной для них коляске.
«Тайна! — подумала Мириэль. — Марк тоже говорил про какую-то тайну!»
Майское солнце заливало сад золотым светом. Ранние розы тянулись к нему яркими венчиками. Роз было уже очень много. Одни — малиновые и темно-бордовые — казались бархатными. Другие — алые, желтые, кремовые, сиреневые и розовые — блестели, будто лепестки их были вырезаны их атласа. А некоторые — белые, бледно-розовые и чайные — были полупрозрачны, словно из матового стекла. Розы были восхитительны. Сад был великолепен. Две девушки — статная рыжеволосая Рэйчел в розовом платье с алыми лентами, и миниатюрная белокурая Мириэль в белом платье, расшитом букетиками незабудок, с широкополой соломенной шляпой на голове (она все еще боялась солнца) — посреди залитого солнцем, пестреющего розами сада смотрелись так красиво, словно специально пришли сюда, чтобы позировать какому-нибудь художнику для портрета. Но в руках у Рэйчел были ножницы, а Мириэль несла корзину. Они пришли, чтобы нарезать роз для украшения сегодняшнего бала. Конечно, справиться с этим делом могла бы и одна девушка, но вдвоем было интереснее.
Рэйчел болтала без умолку, трещала, как сорока — как и всегда, впрочем, когда находился слушатель… Тем более, что Мириэль слушала ее с удовольствием и даже задавала вопросы. Ведь предметом беседы был Арчибальд!
— Но почему ты не хочешь стать женой Арчибальда? — робко спрашивала Мириэль у Рэйчел, а сердце ее учащенно билось, и голос чуть дрожал, когда она произносила любимое имя. — Арчибальд, он же такой… Такой…
— Скучный! — выпалила Рэйчел, подступив с ножницами к кусту прелестных махровых роз, белых, как пушистые голубки.
— Нет, он красивый, великолепный! — возмутилась русалочка.
