Слуги переглядывались при виде нее с благодушной улыбкой. Они все-таки почитали ее за свою: она хоть и белоручкой слыла, хоть и образованной, хоть и казалась избалованной барышней, но все-таки была племянницей рыбака, и слугам было приятно, что Мириэль «утерла нос» надменной и жадной миссис Сноуфилд!
Один раз князь прислал клетку с маленькой желтенькой птичкой. Птичка замечательно пела, и приносила Мириэль немало приятных минут, но миссис Вагнер ополчилась на нее, уверяя, что птичка мешает ей думать! Пришлось отослать птичку князю обратно с объяснительной запиской. В ответном письме — прикрепленном к ручке очередной цветочной корзины — князь обещал, что сохранит птичку для Мириэль до того времени, когда Мириэль наконец решится оставить дом Сноуфилдов и стать его супругой.
Друзья восприняли ее успех по-разному.
Кроткая Дорис отчего-то решила, что Мириэль сама отвлекла внимание князя на себя, принесла себя в жертву и навлекла на себя гнев миссис Сноуфилд, и все это — чтобы спасти ее, Дорис, от этого ужасного великана. Матери Дорис боялась до потери рассудка, и оттого подвиг Мириэль приобрел в ее глазах отсвет святости. Преисполненная благодарности, Дорис почти не расставалась с Мириэель и время от времени бросалась ей на шею и принималась ее целовать, бормоча:
— Спасибо, спасибо, спасибо! Ты — настоящая подруга!
Мириэль всегда смущали подобные изъявления чувств. Ведь на самом-то деле она вовсе не думала о Дорис, когда танцевала с князем на том незабвенном балу!
Марк, наоборот, был угрюм и печален. Сначала — насмехался над Мириэль и над «ее поклонником», язвительной улыбкой встречал каждую новую корзину с цветами… Мириэль почти что обиделась на него, когда Марк вдруг повел себя совершенно неожиданно для нее. Когда Мириэль несла к себе на чердак очередную корзину — в этот раз в перевитой лентами корзине были крохотные благоухающие гиацинты всех цветов радуги — Марк встретил ее на лестнице, схватил за руку, да так крепко, что Мириэль поморщилась от боли, и прошептал, заглядывая прямо в глаза ей своими удивительными, загадочными, опасно горящими зелеными глазами:
— Мириэль, о, Мириэль, что бы ты ответила мне, если бы я признался, что люблю тебя? Если бы я сказал, что полюбил тебя в то же самое мгновение, когда увидел?
Мириэль внимательно посмотрела на него, пытаясь понять, не шутит ли он над ней. Она слишком серьезно относилась к самому этому слову — «любовь» — и Марк никогда не казался ей влюбленным, он был другом, он никогда… Но — вдруг?! Вдруг — не шутит?! Вдруг — влюблен?! Эта мысль была сама по себе приятна. Потому что льстила тому сокровенному женскому тщеславию, которого не лишены даже лучшие из русалок — ровно как и лучшие из земных женщин… Впрочем, теперь-то Мириэль стала вполне «земной». Но, вместе с тем, Мириэль не хотелось огорчать Марка. И уж подавно — терять такого хорошего друга!
— Я бы подумала, что ты шутишь, — робко пролепетала она в ответ.
— Так ты все-таки решилась выйти за этого князя, да? Ну, конечно… Как же иначе, — нахмурился Марк. — Он же князь и так богат!
— Я не решилась. Я не знаю… Не знаю! — сокрушенно вздохнула Мириэль.
— Так ты его не любишь? — с надеждой спросил Марк.
— Я… Я не знаю.
— Если бы любила, ты бы знала! — обрадовался Марк. — Мириэль, милая, а если бы вдруг оказалось, что я — не простой буфетчик?! Что я на самом деле — богат?! Что я здесь — инкогнито?!
— А что такое — «инкогнито»? — испугалась Мириэль.
— Ну… Под видом другого человека. Если бы ты узнала, что на самом деле я богат, и только притворяюсь буфетчиком? Ты бы вышла за меня замуж?
— Марк, дорогой, — заговорила было Мириэль, пытаясь придумать какие-нибудь ласковые и утешительные слова…
Но Марк не дал ей договорить:
— Тихо! Ни слова! Не отвечай пока мне… Но и ему не давай согласия! Он ослепляет тебя роскошью, а я… Но скоро я завладею сокровищами, которые Сноуфилдам снятся только в их самых золотых снах! Я знаю тайну… Подожди, Мириэль, подожди немного, очень скоро я буду свободен от этой гнусной личины буфетчика, и я смогу уделять тебе внимание, и присылать цветы еще красивее, и тогда ты сможешь понять наверняка, кто из нас двоих милее твоему сердцу: я или этот дикарь!
Выпустив ее руку, Марк побежал вниз по лестнице.
