— Я думала, что люблю… Но, может, я ошиблась… Мне казалось, это его я видела во сне… Но, может быть, я видела во сне вовсе не его, а… А кого-нибудь другого! — пролепетала Мириэль и густо покраснела.
Прежде, когда она была настоящей русалкой, ей не приходилось краснеть вообще! А теперь — все лицо, до корней волос, и шейка, и плечи — все залилось розовым цветом, а ушки сделались просто-таки малиновыми.
— Наверное, все-таки ты ошиблась и видела во сне вовсе не его. Арчи совсем не принц. Из него принц никогда не получится. И потом, он не полюбит тебя, — вздохнул Эли и доверительным тоном сообщил:
— Знаешь, Арчи ведь уже влюбился. Причем не в Рэйчел, как бы следовало, а в какую-то девушку с корабля, которая его спасла. Прямо как в «Русалочке» Андерсена! — Эли улыбнулся и ехидно добавил:
— Теперь тебе придется умереть на следующее утро после его свадьбы…
— Не придется, — возмутилась Мириэль. — Князь поцеловал меня! И вообще: не на следующее утро после свадьбы, а на утро после ночи полнолуния я должна была бы превратиться в морскую пену!
— В сказке было не так.
— В какой сказке?
— В «Русалочке»! Я тебе принесу книжку… И вообще: лучше бы ты полюбила князя. По-моему, он — замечательный. Хотел бы я вырасти таким огромным! И он тебя любит, а ведь это самое главное…
— Да, это — самое главное, — согласно кивнула Мириэль.
И улыбнулась, вспомнив бархатные глаза князя Белозерцева, его восторженный взгляд, устремленный на нее! Солнце все выше поднималось над океаном. Волны плескались возле террасы. Океан, дом родной… Неужели — свершилось? Неужели она никогда туда не вернется?! Мириэль положила руку на грудь и ощутила непривычно-сильное биение сердца… И тепло. Тепло солнечного лучика, согревавшего ее кровь.
Вечером того же дня Эли принес Мириэль обещанную книгу о русалочке и принце. Разумеется, это весьма похвально, — то, что мальчик помнит о своих обещаниях, — но… Но Мириэль не хотела эту книгу. Она боялась этой книги. Ведь Мириэль совершенно не умела читать! Да, она знала много человеческих языков, потому что с легкостью воспринимала их на слух и запоминала. Но эти значки, которые люди называют «буквами», значки, обозначающие те звуки, из которых соткана человеческая речь… Они так и остались непонятными для русалочки. И она боялась, что Эли догадается обо всем.
Книга была не очень-то толстой, с множеством красивых иллюстраций — правда, дно морское художник представлял себе не слишком верно, но Мириэль сочла, что это вполне простительно. Главное, русалочки у него получились хорошенькими. Правда, волосы и глаза у них были почему-то зеленые. Наверное, художник никогда настоящих русалок не видел… Но та русалка, которая благодаря морской ведьме приобрела ножки вместо хвоста, была темноволосая и синеглазая. А принц… Принц был похож на Арчи! Только одет по-другому. Вишневый бархатный костюм полностью облегал его тонкую фигуру, за плечами принца развевался плащ, у пояса висела шпага в ножнах, и кудри были длиннее, чем у Арчи. Мириэль подумала даже, что Арчи лучше выглядел бы, если бы одевался так… Это красивее, чем его повседневные костюмы. И уж подавно красивее, чем фрак и манишка! Мириэль внимательно разглядывала картинки, пытаясь прочесть по ним знакомую ей историю. Ничего не получалось. Почему-то на последних картинках рядом с принцем была не превращенная русалочка, а совсем другая девушка! А русалочка стояла над ними, спящими, с ножом… А потом бросалась в море!
Мириэль едва не плакала от досады из-за того, что никак не может прочесть эти зловредные значки-буковки. Но на помощь ей пришел Эли. Он в тот день явился домой с каким-то незнакомым Мириэль, скромно одетым мальчиком. Эли и раньше приводил домой своих друзей, но этого мальчика Мириэль видела впервые. Столкнувшись с ней, оба мальчика как-то смутились. И Эли едва нашел в себе силы пробормотать:
— Это мой новый друг, Мириэль. Его зовут Уолти и он замечательно рисует лошадей. И собак. И мышей. Мы тихонько посидим у меня в комнате, а ты маме не говори…
Мириэль кивнула. Она поняла: Уолти — из бедной семьи, и надменная миссис Сноуфилд не будет в восторге от подобного знакомства. Она требует, чтобы Эли общался только с «детьми своего круга», какими бы глупыми и вредными они ни были.
— Обещаю тебе, Эли, я никому ничего не скажу.
Эли просиял благодарной улыбкой.
— Спасибо. А ты прочла книгу?
— Нет, — смутилась русалочка.
— Почему? Тебе должно быть интересно! Эта история… Она же прямо про тебя!
— Да, мне интересно, но… Понимаешь…
Русалочка запнулась и умоляюще посмотрела на Эли: ей было очень неловко признаваться в том, что она не умеет читать! Даже Эли, ставшему теперь ее единственным другом в доме Сноуфилдов! Но мальчик каким-то образом все понял без объяснений. И ему хватило деликатности не расспрашивать Мириэль ни о чем.
Он просто предложил:
— Хочешь, я тебе почитаю?
— Если тебе не трудно.
