— Так не забудьте навестить меня. И господина Мона я хотел бы иметь честь и удовольствие принять у себя, если у него найдется свободное время. Сейчас у нас в Хайфоне довольно весело.
Поняв намек, мужчины громко рассмеялись.
Женщины поднялись с широкой тахты и сдвинули стулья к игорным столикам.
Госпожа Де жеманно произнесла:
— Что же это вы, господа мужчины, увлеклись разговором и совсем забыли о нас!
Мужчины поднялись, все стали шумно рассаживаться вокруг двух столиков, застучали игральные кости.
Пока наверху, в ярко освещенном зале, гости и хозяева развлекались игрой в кости, внизу, в одной из боковых комнат, в комнате Лонга, управляющего и секретаря депутата, вокруг тарелочки с колодой карт собралось не менее оживленное общество. Банк метал обнаженный по пояс мужчина, руки, грудь и живот которого были покрыты татуировкой, изображавшей и голых женщин, и драконов, и иероглифы. Свет керосиновой лампы освещал снизу его лицо, отчего шрамы и морщины на нем приобрели какой-то зловещий вид. Это был сам управляющий, сводный брат хозяйки, которого односельчане прозвали Прыщавым Лонгом. Играли почти все служащие и приближенные Кханя, начиная с писаря Тионга и счетовода Хюиня и кончая дальними родственниками хозяина. Были здесь и младшие братья Прыщавого Лонга, которые только тем и занимались, что затевали ссоры и скандалы с батраками. Единственным посторонним среди них был шофер господина Куанг Лоя. Он сидел позади игроков и, следя за игрой, время от времени бросал свои замечания.
В конце просторного двора, рядом с кухней, откуда светилось пламя очага, ужинало с десяток поденщиков. Неровный, мерцающий свет освещал людей, усевшихся прямо на земле вокруг двух деревянных подносов. От их домотканой одежды разило потом. Лиц почти нельзя было различить. Люди сидели на корточках, палочками забрасывая в рот рис из чашек, шумно прихлебывая овощной отвар. Ели молча, торопливо. Чашки с рисом быстро опустели. Было уже за полночь, когда, покончив с ужином и даже не выкурив трубки, они поднялись и направились к воротам.
Наскоро собрав посуду, Соан тихонько позвала:
— Тетя Дон!
Маленькая, повязанная платком женщина остановилась.
— Отойдем в сторонку, — шепнула ей Соан, — мне нужно вам что-то сказать.
Когда они отошли в темный угол двора, Соан сунула в руки женщины небольшой сверток.
— Будьте добры, передайте это моим ребятам. Только получше спрячьте, когда будете проходить ворота, а то потом хлопот не оберешься.
Тетушка Дон спрятала сверток в свой узелок.
— Слушай, дочка, — торопливо заговорила она, — сегодня днем я встретила Мама, он просил передать тебе, если сможешь, постарайся отпроситься домой хоть на вечер, мать заболела.
— Знаю, тетя! Я сама истерзалась, прямо не знаю, что делать!
— Что тут можно поделать, когда работаешь у хозяев! Но ты не беспокойся. Мам купил лекарство, ухаживает за ней. Ну, я пойду.
— Идите, тетя, а то они еще догадаются.
Женщина взяла под мышку старенький нон и заспешила за односельчанами. Глядя ей вслед, Соан тяжело вздохнула. С утра ей передали, что мать сильно простудилась и вот уже несколько дней не выходит на работу, лежит пластом. Что же они едят? Как там выкручивается бедный Ка, которому всего одиннадцатый год? Хорошо еще, Мам не оставляет их. Соан подняла с земли большую корзину с посудой и направилась к пруду.