Мы впервые спали спиной к спине во впадине, растерянные от обезвоживания, наши плечи и пояса были прижаты друг к другу для тепла. Почему-то этой ночью это казалось странным, когда я мыслила ясно. Но выхода не было — мы замерзнем, если будем лежать порознь, а другая поза…
— Спиной к спине, да, — быстро сказала я.
— Хочешь лежать лицом к огню?
— Нет, ты ложись, — сказала я. — Я буду с Крысом.
Мы убрали лагерь, проверили лошадей и устроились. Я ждала, пока он улегся, где хотел, у костра, а потом легла с другой стороны от него. Я похлопала по земле, Крыс свернулся рядом со мной. От него пахло немного лучше после дня у чистой воды. Веран пошевелился, чтобы укрыть нас плотным шерстяным плащом.
— Спокойной ночи, — сказал он.
— Спокойной, — ответила я.
Он заерзал и притих.
Я обвила руками Крыса, притянула его к себе и запустила пальцы в его шерсть.
Я ощущала, что Веран уснул. Его спина медленно двигалась у моей спины от дыхания. Я слушала треск костра, шорох ночных зверей. Крыс дважды поднимал голову, уши и нос подрагивали. Но каждый раз он опускал голову, убедившись в безопасности.
Я долго не могла уснуть, это меня нервировало, потому что обычно я легко засыпала на любом участке земли. Но этой ночью я лежала на боку, смотрела, как звезды медленно движутся на небе за деревьями, думая о Свете, культуре и линиях на песке. Одна страна верила в это, другая — в то. Что означало то, что я выросла не там, не имела связей с фестивалями или традициями? Что в книгах Верана говорили о камне и солнце, о дикой стране, которая принадлежала Алькоро только на словах, которая праздновала звездопад, только ради шанса выпить и горланить песни у костра?
Я попыталась отыскать внутри искру, которая, по словам Верана, принадлежала половине меня от отца. Я не знала, как это ощущалось, или как ее найти. В пустыне я всегда ощущала себя так, словно была создана из пыли, больше ничего не было. Словно я была палаткой из кожи на костях, но внутри была пустота.
Ночь остывала. Крыс дрогнул. Веран сильнее прижался во сне.
Я уснула, но не видела сны.
16
Веран
Когда я проснулся, огонь угас, почерневшие бревна были в белом инее. Дыхание вырывалось паром перед лицом. Иней в августе — даже на вершинах Сильвервуда не было инея в августе. Я нахмурился, чуть пошевелился, спина была теплой, как и плечи и колени сзади. Теплый воздух двигался у моей шеи. Я застыл, когда понял, что это было — Ларк повернулась во сне. Она была лицом ко мне, сжалась у моей спины. Я ощущал, как ее лоб прижимался к моему затылку. С другой стороны от нее храпел Крыс.
Я замер, не хотел будить ее, но холодный воздух задел мои голени, пробуждая сильнее. Я осторожно поднял голову, и мои страхи подтвердились. Я стащил плащ. Ларк прижималась ко мне, потому что я укутался в ткань, оставив ей лишь уголок у бедра. Как долго она спала, открытая холоду ночи?
Ощущая угрызения совести, я повернулся на спину, придерживая ее плечо ладонью, чтобы она не перекатилась. Я лег лицом к ней, укрыл плащом ее плечи. Два дреда упали на ее лицо за ночь, и перед ее губами их покрыл иней, где ее дыхание попадало на них. Я убрал их с ее лица. Ее ладони были сложены под подбородком, пальцы — прижаты для тепла, но все равно ледяные. Я робко, словно лез к гремучей змее, сжал ее ладони своими.
Она не проснулась. Я обхватил ее ладони, пытаясь согреть. Наши носы разделяли дюймы, и я мог сосчитать все веснушки. У Элоиз веснушки были у уголков глаз, где появлялись морщинки, когда она улыбалась, но у Ларк их было больше на щеках и носу — обычно эти места скрывали краска и бандана. Вокруг ее глаз были морщины от солнца, а на лбу — морщины от тревог, но вокруг губ их не было ни от улыбок, ни от гримас.
Холодный ветер проник между нами, и я придвинулся ближе, наши колени и груди соприкасались. Мой живот странно трепетал от близости. Я опустил рот к нашим ладоням, подул теплым воздухом, стараясь не думать о ее пальцах возле моих губ. Я стал переживать, что она могла быть при смерти от холода, но ее глаза открылись.
Ее лицо напряглось.
— Что ты делаешь? — выпалила она.
— Я просто…
— Не трогай меня! — она вырвала ладони из моих рук и развернулась, придавила Крыса. Он вскрикнул. Она уперлась ногами и встала. — Ты смотрел, как я сплю?
— Я стащил с тебя плащ ночью, у тебя замерзли руки. Я пытался тебя согреть, — я сел. — Прости.
— Почему ты лежал лицом ко мне?
— Ты первой повернулась ко мне.
Она смотрела, сжимая кулаки по бокам. Ветер трепал ее старую рубашку.
— Вот, — я встал и протянул плащ. — Прости, что доставил неудобства. Правда. Я просто пытался поделиться теплом.
— Мне это не нужно, — отчеканила она.
— Ладно. Больше так делать не буду, — я тряхнул плащ, подвинув его к ней. — Прошу, возьми его. У меня туника поверх рубашки, тебе нужен еще слой одежды. До утра будет холодно.
Она помедлила, а потом выхватила плащ из моей руки. Она накинула его на плечи.
Мы замерли на миг, молчали. Ели шелестели вокруг нас. Справа лошади топали и выдыхали паром.
Ларк развернулась, плащ взлетел. Она пошла к деревьям.
— Куда ты…
