Я подвинулась на полу. Зимний ковер Соэ колол мою кожу. Я задела пальцами корзинку ягод, бросила пару в рот. Они лопнули на моем ноющем языке, их сладость намекала на глубокий вкус, какой будет у вина из них. Они будут готовы через недели — Соэ собиралась растолочь из завтра, но им нужно будет еще настояться, из сладких ягод стать чем-то горьким.
Я скривилась. Мое превращение поступило иначе — я из оружия стала безобидной и беспомощной. Ягоды салала станут лучше. Я просто гнила.
Я придвинулась к Яно. Он обвил рукой мою талию. От него пахло ягодами — Соэ заставила его собирать их с ней у дороги. Он вернулся с пальцами в соке и загорелым румянцем на щеках. Я опустила голову рядом с его головой.
Слова снова задели мой разум.
Дождь не мог промочить сухую землю.
Я закрыла глаза, повернула голову к плечу Яно, старалась игнорировать эти слова.
15
Ларк
Северный Бурр сильно отличался от Южного.
Я видела реку раньше, но дальше по течению, ближе к Пасулу, где река была такой же неглубокой и грязной, как та, что у Трех Линий. Но тут она пенилась, быстро бежала среди камней, и пенные потоки с небольшими спокойными участками были такими чистыми, что казалось, что там и не было воды. Я стояла на берегу, смотрела на яркое зелено-золотое дно реки под быстро текущей прозрачной водой.
Веран сидел на пятках, подбородок был мокрым от воды. Лошади пили ниже по течению, их бока были мокрыми от пота. Мы бросили карету на рассвете, прислонив ее к камням. Мы отцепили лошадей и надели на них уздечки из ящика под скамейкой кучера, увели их с дороги. Мы шли, пока солнце не взошло, немного отдохнули под сосной пиньон, а потом забрались на лошадей и поехали на северо-запад, к голубой линии гор Моковик.
Я заерзала, потирая зад. В карете не было седел, только одеяла, и мои кости болели, словно их били палкой. И все же у министра в карете была дорогая кожаная фляга и полбутылки вина из красных ягод, а еще пачки имбирного печенья, мягкого вяленого мяса и три булочки с лимоном в них. Я все еще справлялась с шоком от легкого горьковатого вкуса на языке вместе с нежностью булочки из муки, а не толченой кукурузы, а еще со сладким маслом, а не салом, так что теперь, на берегу чистого Северного Бурра, я была переполнена эмоциями.
Веран вытер рот.
— Хорошая вода. Будешь пить?
Я склонилась и опустила пальцы в воду. Она была поразительно холодной. Я сложила ладонь чашей под поверхностью и поднесла ко рту. Вода была сладкой и чистой, но от нее болели зубы.
— Хорошая новость. Думаю, мы довольно далеко зашли на север, — сказал Веран, прикрывая глаза от утреннего солнца. — Думаю, отсюда можно почти по прямой направляться на запад к Великанше. Плохие новости — нужно пересечь гору, конечно, а я не знаю, есть ли дорога.
Я дала горсти воды убежать сквозь пальцы. Возле камней плавали рыбки цвета камня, двигали хвостиками, чтобы оставаться в одном месте в течении. Они каждую секунду боролись, чтобы остаться там, где хотели.
— Ларк? — Веран посмотрел на меня. — Ты была ужасно тихой. Ты в порядке?
Я встала, хотела поправить шляпу, но вспомнила, что ее больше не было. Больше ничего делать с руками не было, и я убрала их в карманы.
— Да. Значит, на запад?
— Я не знаю, как далеко мы проберемся без тропы, — сказал он, глядя на меня. — Нижняя часть гор покрыта зарослями, когда выходишь из дождевой тени, и склоны могут обваливаться у вершин. Может, пойдем вдоль реки какое-то время и поищем что-нибудь подходящее?
— Ладно, — сказала я.
— Ладно?
— Ладно, — повторила я.
Я не знала, что он от меня ждал. Мы были далеко от места, в котором я разбиралась, в милях от того, что было знакомо. Я не знала, почему, но Северный Бурр ощущался как граница. На этом берегу реки было все, чем я была — раб, беглянка, разбойница, бандитка. Солнечный Щит. Я оставила след из кусочков себя — шляпа, краска, меч, щит. Джема — пламя, вряд ли я смогу найти Джему. Я посмотрела на Крыса, вспомнила со страхом, как чуть не потеряла и его.
Спина между лопаток зудела, словно глаза далекой Феринно смотрели на то, как я мешкала. Там. За мной, было все, чем я была. Я посмотрела на дальний берег.
Там ничего не было.
— Ладно, — Веран провел пальцами по волосам. — Думаю, нужно идти. Или ты хочешь поесть?
— Нет, — у нас работал инстинкт сохранения припасов, хоть горы обещали зелень. Я повернулась к лошадям. Без слов между нами мы забрались на лошадей и поехали по широкой каменистой равнине, Крыс бежал за нами, брызгаясь водой реки.
Вскоре стало ясно, что я зря берегла припасы — берег был окружен летними ягодами. Веран восклицал с каждой новой рощей — «О, черника! Смотри, каркас» — словно это было самой большой радостью в его жизни. Мы спешились и стали неспешно идти, есть все, что мы находили.
