В этом «Алфавите...» есть имена братьев Львовых (оба были 21 февраля 1826 года освобождены с аттестатом). Я приведу — полностью — справку на второго из них (первая — о том же, но скупее):
«Львов 2-й Василий Федоров. Поручик лейб-гвардии Измайловского полка.
В показании мичмана Дивова между прочим упоминалось, что накануне 14-го декабря в квартире его и Беляевых поручик Измайловского полка Гудим рассказывал слышанное им от Львова и брата его, вышеозначенного, будто бы член Государственного Совета Мордвинов, уезжая из дому отца их, Львовых, во дворец для присяги государю императору Николаю Павловичу, говорил: «может быть, я уже не возвращусь, ибо решился до конца жизни своей противиться сему избранию», и обратясь к детям Львова (сим двум братьям), сказал: «Теперь вы должны действовать». Беляевы подтвердили сие слово в слово. Гудим, допрошенный в Комиссии, после долгого запирательства признался, что говорил вышеизложенное и слышал оное от Львовых. Но Львовы, по приказанию его высочества вытребованные в Комиссию 24 февраля, как при допросе, так и на очных ставках с Гудимом отвергли сие показание, утвердив, что они ничего даже и подобного сами не слыхали и ему не говорили и что адмирал Мордвинов и не был у отца их между 27-м ноября и 14-м декабря.
Комиссия оставила сие без внимания, и оба Львова тогда же отпущены».
Этот эпизод очень странен. Братья Львовы явно не лгали. И доказывает это не их оправдательный аттестат, и даже не столько то, что они смогли на трех (!) очных ставках в экстремальных условиях опровергнуть утверждения Гудима и Беляевых, сколько то,
Заявить, что Мордвинова вообще не было более полумесяца в доме их отца, они могли только в том случае, если Мордвинов к ним действительно за этот период не являлся... Ведь выяснить истину было весьма просто — сановники типа Мордвинова живут в домах со стеклянными стенами и бывают они в таких же домах (отец Львовых был директором придворной певческой капеллы)...
Опрос слуг — и все, «сгорели» Львов 1-й и Львов 2-й! Если, естественно, они просто глупо изворачивались, а не говорили правду.
Выходит — лгали Дивов, Беляевы и Гудим...
Но зачем и почему?
Двадцатилетние мичманы Гвардейского экипажа Дивов и Беляевы однозначно к Северному тайному обществу не принадлежали. Они состояли членами тайного «Общества гвардейского экипажа», но были на Сенатской площади, и 15 декабря в казармах экипажа их арестовал генерал-фельдцехмейстер великий князь Михаил Павлович (что тоже несколько странно)...
И как раз Дивов и братья Беляевы показали не только на Мордвинова, но и на Завалишина.
Беляевы были из мелкопоместных дворян, однако вертелись, что называется, «при знати»... Отец, отставной коллежский советник, управляющий имениями графа А.К. Разумовского в Пензенской и Рязанской губерниях, был масоном, другом Александра Лабзина — действительного статского советника, крупнейшего русского масона рубежа XVIII—XIX веков, и Иосифа Поздеева — начальника канцелярии графа З.Г.Чернышева и руководителя русских масонов в начале XIX века. Сын, Александр Беляев (он был старше брата Петра на два года), с 10 лет жил в Петербурге в семье князя В.В. Долгорукого (тоже масона)...
Беляевы с Дмитрием Иринарховичем связаны были — он принял их в свой, основанный-таки, малочисленный и символический «Орден восстановления»... Но в том особого греха не было.
Однако если судить по «Алфавиту...» Боровкова, то как раз показания трех мичманов и решили судьбу Завалишина, который свою вину отрицал (а ведь практически все действительные декабристы ее признавали даже с какой-то поспешностью).
Судьбы же этой троицы оказались схожими...
Дивов был осужден по I разряду в вечную каторгу, однако вместо каторги был направлен в арестантские роты в Бобруйск без срока, но с нарастающим послаблением, в 1835 году переведен рядовым в Черноморский линейный батальон, потом — на Кавказ, где и погиб в стычке с горцами в 1841 году.
Братья Беляевы были осуждены по вышесреднему IV разряду на 12 лет каторги с немедленным сокращением срока до 8 лет и при облегчении крепостного режима; отправлены в Сибирь в 1827 году; в 1832 году освобождены от работ; в 1839 году определены в Кабардинский егерский полк; в 1844 году произведены в прапорщики, вышли в отставку и спокойно дожили: один — до шестидесяти, а другой — даже до восьмидесяти четырех лет...
Справедливости ради замечу, что смягчения приговора с ходом лет были характерны для участи большинства декабристов, но мичманов начали «жалеть» почти сразу.
Что же до Гудима, то он, хотя отношения к движению не имел, четыре месяца просидел под арестом в полку, а потом с тем же чином был переведен в армейский полк в Дербент, где в 1828 году умер...
Почему Дивов и братья Беляевы пытались оговорить Мордвинова?
Не потому ли, что Мордвинов был фигурой крупной, для многих внутренних и внешних «нессельродов» — крайне неудобной? Неудобной, в том числе и из-за его отношения к РАК...
И не оговорили ли они также Завалишина?
