Так уж пусть «инициатива исходит» от якобы настырных янки.
Предложение Стекля было, конечно же, поддержано. Баре Романовы и их сановники тоже ведь беспокоились о своем реноме.
И ведь что забавно и грустно — хотя формально Россия предлагала янки часть своего национального «тела» в стиле жеманящейся проститутки сама, именно янки добрых сорок лет подталкивали ситуацию к такому вот «продажному» исходу!
Янки делали вид, что им до этой пустынной Аляски и прочего дела нет, но на самом-то деле они взяли курс на русские североамериканские земли еще в доктрине Монро! И как можно было говорить о дружественности США при наличии этой доктрины, я лично понять не могу.
Не могу понять я ни тогдашнего российского МИДа (ну, ладно, все понятно при Нессельроде, но Горчаков...), не могу понять и историков типа Болховитинова!
Одной антироссийской доктрины Монро достаточно для того, чтобы утверждать обратное: Соединенные Штаты умно, настойчиво, когда надо — громогласно о том заявляя, когда надо — умело изображая «равнодушие» к проблеме, вели дело к ползучей аннексии ненавистных им русских владений...
Еще до формирования доктрины Монро ее будущий автор Адамс говорил в ноябре 1819 года на заседании кабинета: «До тех пор пока Европа не найдет, что в географическом отношении Соединенные Штаты и Северная Америка являются идентичным понятием, до тех пор любая попытка с нашей стороны заставить мир отказаться от убеждения, что мы являемся тщеславными, не будет иметь другого эффекта, кроме его убеждения в том, что к тщеславию мы добавляем лицемерие».
Говорилось между своими, и поэтому говорилось о вещах хотя и бесчестных, но — редчайший случай — честно, без обиняков.
А ведь кроме доктрины Монро янки частенько проговаривались и в газетах, в публичных заявлениях (тот же Сьюард!).
И не Стекль уговаривал янки (как нам пытаются доказать те или иные американские и проамериканские историки), а янки настолько были обрадованы тем, что ход «делу» наконец дан, что все было обстряпано в кратчайшие сроки!
Суди, уважаемый читатель, сам! Стекль сошел на берег в Нью-Йорке 15 февраля, да еще на полмесяца в деловой столице США задержался — якобы с растянутой во время путешествия связкой ноги, а там — черт его знает! Не исключаю, что перед вашингтонскими докладами ему надо было доложиться Уолл-Стриту.
Сессия нового конгресса открылась 5 марта. В Вашингтон Стекль приехал где-то после 9 марта. А договор был заключен 30 марта!
Сам Стекль в апреле 1867 года писал в личном письме другу и покровителю, управляющему канцелярией МИДа В.И. Вестману: «Все
Выходит, что уговаривать в Вашингтоне никого особо не пришлось — сами за милую душу ломили к желанному «куску» в миллионы квадратных миль.
Янки даже приличия ради не хотели тянуть время! Мало ли, что там в России может произойти! У того же Константина было немало в России и влиятельных противников. А на второго Каракозова могло ведь и не найтись второго Комиссарова.
А золотые цепи займов — они, конечно, вещь цепкая и крепкая, но при государственной решимости они разрубаются мечом.
Железо ведь прочнее золота!
Стекль получил полномочия провести в Вашингтоне переговоры, однако не имел права окончательного решения и подписания договора без санкции Петербурга. Но вряд ли в трехнедельный период между приездом русского посланника и заключением договора шли какие-то серьезные переговоры и споры. О чем было спорить, когда Петербург, как уже было сказано, все и вся сдавал сразу же — без предварительных условий.
И если верить депешам Стекля, то главная проблема была в том, чтобы уговорить янки купить у России территорию, превышавшую по площади первоначальные 13 штатов-«основателей», и заплатить за нее хоть что-то...
18 марта Стекль сообщал в наш МИД о беседе 14 марта с государственным секретарем. Сьюард тогда якобы заявил ему: «Президент... не расположен к сделке, но согласится с ней, если я сочту, что это дело было бы выгодным для Соединенных Штатов...»
Возможно, Сьюард нечто подобное Стеклю и говорил, но скорее всего подмигивая: мол, это тебе для составления депеши в Россию.
Почему я так думаю, читатель, возможно, уже и догадывается, но я вскоре это еще и поясню.
А далее, если верить Стеклю, состоялся примерно такой разговор.
Стекль сказал:
— Поскольку конгресс начал работу, я хотел бы прозондировать мнение некоторых сенаторов и членов палаты, если вы не возражаете...
— Возражаю, — сразу же запротестовал Сьюард, — эти переговоры должны вестись в строжайшей тайне. Давайте сначала посмотрим, сможем ли мы договориться. После этого можно будет проконсультироваться и с конгрессом.
— И какой будет цена?
— О, вполне приличная — пять миллионов! Стекль (если верить Стеклю) пожал плечами...
— Мы могли бы дойти даже до пяти с половиной миллионов, — поспешно уточнил американец, — но не более...
— Ну, это мы еще обсудим, — закончил разговор Стекль.
