Естественно, в Петербурге на новую карту Европы смотрели с неудовольствием и подозрением. Территория Великого Герцогства Варшавского в сложившейся обстановке очень напоминала плацдарм для вторжения в Россию, а разговоры про великую Польшу заставляли беспокоиться о сравнительно недавно приобретенных территориях Украины, Беларуси и Литвы. Но Российская империя отвыкла терять земли, весь XVIII век она их только приобретала. Однако русская армия была тогда далека от совершенства: Суворов в могиле, и замены ему не видно, финансы заметно расстроены, а русско-французский мир 1807 года и последовавшая за ним «трогательная дружба» двух императоров никого не обманывает, так как Александр понимает, что союз с Наполеоном возможен только на его условиях, и условия эти могут меняться исключительно в одностороннем порядке.
Польская карта — сильный козырь, об этом Александру I не уставал напоминать князь Адам Чарторыйский, польский патриот и недавний министр иностранных дел России. О различных восточноевропейских проектах Наполеона в Петербург сообщает и тайный агент российского императора Шарль-Морис де Талейран-Перигор князь Беневентский, бывший министр иностранных дел Франции. Политическое чутье никогда не подводило этого циничного, но бесконечно проницательного человека, и в зените славы наполеоновской Франции он уже видит скрытые признаки ее скорой гибели, поэтому предлагает свои услуги России и Австрии, получая немалые суммы за информацию преимущественно внешнеполитического характера. Талейран уверен, что «польский вопрос» для Наполеона — средство давления на восточного союзника.
Решение о подготовке ко «второй польской войне» (под первой Наполеон понимал кампанию 1806–1807 годов, закончившуюся Тильзитом) принимается, по-видимому, в начале 1811 года. Название неслучайно, хотя о планах Наполеона можно судить преимущественно по его высказываниям, а они довольно противоречивы, но идея отторгнуть у России, по крайней мере, часть бывших польских территорий и присоединить их к Герцогству Варшавскому у него, несомненно, присутствует. Императору нужен надежный союзник на востоке Европы, а Россия себя в этом качестве ведет неудовлетворительно. Она постоянно нарушает континентальную блокаду Англии (а ведь за подобное Наполеон своего родного брата «освободил от обязанностей» голландского короля), лишь имитирует участие в войне с Австрией, спешно реформирует армию, протестует против оккупации Ольденбурга (во главе которого стоит тесть российского императора) и вообще поступает не по-союзнически. То ли дело поляки, уже сейчас готовые выставить в общей сложности около 90 тысяч солдат, шестую часть будущей наполеоновской армии.
Александр I понимает сложность ситуации и сам пытается повлиять на настроения поляков. В начале января 1811 года он пишет Адаму Чарторыйскому, что настал момент доказать полякам, «что несмотря на то, что их заставляют считать Россию единственным существующим препятствием к восстановлению Польши, совсем не невозможно, что именно Россия и осуществит их мечты». Далее Александр просил князя употребить свое влияние и связи в кругах польской аристократии для того, чтобы убедить поляков в серьезности его намерений. В общем, Александр соглашался дать полякам конституцию, собственное правительство, армию и внутреннюю автономию в составе России, но одновременно предлагает забыть о русских землях, разорвать все отношения с Наполеоном и поддержать русскую армию в борьбе с ним силами 50-тысячного корпуса.
В ответном письме Чарторыйский уверяет своего корреспондента в том, что поляки единодушны в своем стремлении добиваться восстановления государственности Польши как конституционной монархии, пишет о сильных профранцузских настроениях в Герцогстве и беспокойстве в связи с военными приготовлениями России. Российский император подтверждает свою готовность восстановить Польшу, дать ей либеральную конституцию и национальное руководство, но на условиях автономии в составе Российской империи (что и будет реализовано после свержения Наполеона в 1815 году). Кроме того, он не скрывает от Чарторыйского, что решение территориального вопроса также будет зависеть от позиции Пруссии, Австрии и Саксонии, правитель которой был по совместительству еще и великим герцогом Варшавским.
