Иными словами, Наполеон (по крайней мере в обещаниях) оказался «щедрее» Александра I в польском вопросе, а с учетом настороженности (а то и враждебности) большинства польского населения по отношению к одной из участниц трех разделов Речи Посполитой проект русского императора выглядел тогда не слишком реалистично. По-видимому, в Петербурге это понимали и разрабатывали военные планы России без учета союза с Польшей. Напротив, в феврале 1811 года генерал Беннигсен разрабатывает подробный план превентивной войны против Франции с выходом на рубеж реки Одер. Польская армия должна быть разоружена, а в случае сопротивления — уничтожена. В качестве союзника рассматривается только Пруссия. «Одною наступательною войною возможно нам короля прусского преклонить на нашу сторону, который в противном случае непременно принужден был бы действовать против нас своими войсками; прибавим к сему, что, оставаясь в оборонительном положении, дадим мы полякам увеличить их войска, между тем как наступательными действиями, если не успеем мы истребить или рассеять польской армии, то, по крайней мере, уменьшить ее гораздо, обезоружа оную хоть частью», — писал Беннигсен.
С учетом этого, а также передислокации войск в западных областях России поближе к границам, вызвавшей настоящую панику в Варшаве, миссия Чарторыйского была обречена на неудачу. Но все закончилось еще хуже — полным провалом, так как Юзеф Понятовский после разговора с Чарторыйским, предъявившим ему письма Александра I с целью убедить его в серьезности намерений российского императора, сообщил об этом Наполеону. Последний не преминул обвинить своего венценосного союзника в подготовке войны и в очередной раз продемонстрировал полякам свою заботу об их независимости, распорядившись о создании и выдвижении к границам Герцогства Варшавского Эльбского корпуса под командованием одного из лучших французских полководцев, маршала Даву. После этого на попытках избежать войны между Францией и Россией, равно как и на надеждах склонить поляков в этой войне на российскую сторону, можно было ставить крест.
Наполеон же к началу войны 1812 года родил план расчленения Российской империи и выделения из нее литовских, белорусских и украинских земель. В беседах с поляками он прямо говорил, что ждет от шляхты организации антирусских восстаний в Литве, Белоруссии и Украине. Когда польский сейм, собранный перед вторжением «Великой армии» в Россию, узнал о ее переходе через Неман, он объявил о восстановлении Великой Польши. Правда, французский император охладил горячие головы, он отказался восстановить Польшу в границах 1772 года, поскольку вместо Речи Посполитой хотел создать ряд слабых и зависимых государственных образований — Литву, Самогитию (ранее Жмудь, этнографический регион на северо-западе Литвы), Витебск, Полоцк, Волынь, Подолье, Украину и др. Полякам пообещали только русские земли. Поэтому можно уверенно утверждать, что видение будущего польско-литовских земель у Наполеона и польско-литовской шляхты сильно отличалось.
Тем не менее в Отечественной войне 1812 года поляки были самыми самоотверженными союзниками Наполеона. Пятый (Польский) корпус его армии принял участие во всех основных сражениях этой кампании и практически полностью полег в России (по самым оптимистическим оценкам, почти из 100 тысяч поляков, участвовавших в войне, в живых останется не более 10 тысяч). Именно польский конвой будет сопровождать императора во время его поспешного бегства из России в ноябре после катастрофы на Березине, да и после польско-литовские части в массе своей оказались верны Наполеону.
Бывшее Великое княжество Литовское предоставило Наполеону десять полков — пять пехотных и пять кавалерийских, а польская армия в начале кампании 1812 года состояла из семнадцати пехотных полков, шестнадцати кавалерийских полков, дивизии легионов Вислы, корпуса Гамилькара Косинского, артиллерии и саперов: всего 87 тысяч человек и 26 тысяч лошадей. В походе Наполеона в Россию приняло участие около 70 тысяч поляков (по другим данным, похоже, вместе с литвинами — 120 тысяч). Два корпуса «Великой армии» из десяти были целиком польскими: одним командовал Понятовский, другим — Гамилькар Косинский, а остальные полки были рассеяны по разным французским корпусам, так как Наполеон рассчитывал с их помощью облегчить сношения с русскими. Как обычно, польско-литовские части воевали храбро. Тот же Юзеф Понятовский показал себя с самой лучшей стороны под Смоленском, Можайском и Бородином. Домбровскому было поручено обложить Бобруйск, в то время как еще одна из польских дивизий осаждала Ригу. Генерал Княжевич, удалившийся после роспуска польских легионов в 1802 году на Волынь и до начала войны с Россией относившийся к Наполеону с недоверием, снова поступил к нему на службу, командовал дивизией и при переходе через Березину был ранен.
