По понятиям того времени в 1545 году Иван Васильевич достиг совершеннолетия и стал полноправным правителем государства. 13 декабря 1546 года он впервые высказал митрополиту Макарию намерение жениться, а перед этим венчаться на царство «по примеру прародителей» из Византии, которая всегда были образцом для православных стран. Но Византия к тому времени уже давно пала под ударами турок. Поэтому через династическое родство с Софьей Палеолог, а значит с византийскими императорами, Московское государство, по понятиям его православных подданных, вполне могло претендовать на духовное наследие Царьграда-Константинополя. Данная идеология к московским делам, мягко говоря, была притянута за уши, но торжество самодержавия олицетворяло для митрополита Макария и торжество Православной веры, тем самым интересы царской и духовных властей сплелись воедино. Торжественное венчание на царство Ивана IV состоялось 16 января 1547 года в Успенском соборе Московского Кремля. Митрополит возложил на него знаки царского достоинства — крест Животворящего Древа, бармы и шапку Мономаха, Иван Васильевич был помазан миром, а затем митрополит благословил царя.
В 1558 году константинопольский патриарх Иоасаф II сообщал Ивану Грозному, что «царское имя его поминается в Церкви Соборной по всем воскресным дням, как имена прежде бывших Византийских Царей». Это «повелено делать во всех епархиях, где только есть митрополиты и архиереи». Царский титул позволял Московскому государству занять принципиально иную позицию в дипломатических сношениях с Западной Европой и остальным миром, поскольку великокняжеский титул тогда обычно переводился как «принц» или даже «великий герцог», тогда как титул «царь» в иерархии стоял наравне с титулом «император». Уже с 1554 года новый титул безоговорочно предоставлялся Ивану IV Англией. Сложнее стоял вопрос о титуле в католических странах Европы, в которых крепко держалась теории единой «священной империи». Но в 1576 году с титулом Ивана IV смирился и император Максимилиан II.
Гораздо упорнее оказался папский престол, который, с одной стороны, отстаивал исключительное право пап предоставлять королевский и иные титулы государям, а с другой стороны, не допускал нарушения принципа «единой империи». В этой непримиримой позиции папский престол находил поддержку у польского короля, отлично понимавшего подоплеку и значение притязаний московского государя. Сигизмунд II Август представил в Рим записку, в которой предупреждал, что признание папством за Иваном IV титула «Царя всея Руси» приведет к отторжению от Польши и Литвы земель, населенных родственными московитам «русинами», и привлечет на его сторону молдаван и валахов. В свою очередь Иоанн IV придавал особое значение признанию его царского титула именно в Литовско-Русском государстве, но ни ВКЛ, ни Польша в течение XVI века так и не согласились на это. Из преемников Ивана IV его мнимый сын Лжедмитрий I использовал титул императора, но Сигизмунд III, посадивший его на московский престол, официально именовал его просто князем, даже не «великим».
После венчания Ивана IV на царство в январе 1547 года его родня (Глинские) обрела большое влияние, но в государстве было неспокойно. Противостояние боярских кланов продолжалось, а 1547 год был к тому же насыщен пожарами. В апреле сгорела часть Китай-города, через неделю кварталы за рекой Яузой. В конце июня заполыхала почти вся остальная Москва. В течение двух дней горели Арбат и Кремль, сохранившаяся ранее часть Китай-города, Тверская;, Дмитровка, Мясницкая и другие городские районы. В выгоревшей 100-тысячной Москве было найдено свыше 3700 обгорелых трупов. По городу поползли слухи, будто его спалили колдовством Глинские. С подачи их соперников (царского духовника Бармина, боярина Федорова-Челяднина, князей Скопина-Шуйского, Тёмкина-Ростовского, Нагого и Захарьина) утверждалось, что княгиня Анна Глинская якобы разрывала могилы и вырезала сердца покойников, а высушив их, толкла в порошок и сыпала в воду, которой потом окропляла улицы и дома. Собравшаяся на Соборной площади Кремля после пожара толпа растерзала родственника царя Ю.В. Глинского, после чего сожгла и разграбила сохранившиеся дворы этого рода. 29 июня бунтовщики явились к Ивану IV в село Воробьёво и потребовали выдачи остальных Глинских. С большим трудом толпу удалось убедить, что их в Воробьёве нет.
