Шел поиск разумного компромисса, и примирение было почти достигнуто. Неясно только, что было делать с решениями Стоглавого собора 1551 года. Но спустя какие-то полгода собирается новый собор, с участием фиктивных восточных патриархов (так потом военные советы Петра будут «освящаться» присутствием фиктивных генералов и полковников-иностранцев, сбежавших из Австрии в чине кто сержанта, кто поручика). На соборе 1667 года сторонники старого обряда были объявлены не просто ослушниками, как на русских соборах 1654 и 1655 годов, а еретиками, отлучены от церкви и прокляты.
Греки посоветовали царю предать упорствующих «градским казням», то есть ввести ту же практику, что была в инквизиции: «передать светской власти».
Совет иноземцев пришелся царю по душе. Государство обрушилось на общество, требуя неукоснительного послушания. А для оправдания своего своеволия и жестокости государству служил авторитет иностранцев.
Общество сопротивлялось, как могло. «Соловецкое сидение» 1668—1676 — осада Соловецкого монастыря длилась долгие 8 лет. Московское восстание 1682 года; казнь Аввакума с его сторонниками в Пустозерске в том же 1682 — вот вехи войны правительства со своим (казалось бы) народом.
Суриковский портрет боярыни Феодосии Морозовой известен каждому. Менее известно, что Феодосия Морозова и ее сестра Ефимия Урусова погибли в земляной тюрьме (в яме) в Боровске вместе с женой стрелецкого полковника М. Г. Даниловой в 1675 году.
А ведь Феодосия Морозова была дочерью окольничего П. Ф. Соковнина, родственника Милославских, то есть человека, состоявшего в свойстве с царем. А замужем состояла за боярином Г. И. Морозовым, братом царского любимца Б. И. Морозова.
И даже эта женщина за «противление» царю и патриарху арестована в ночь на 16 ноября 1671, ее огромное состояние конфисковано, а сама она погибла после страшных мук.
Собор 1666/1667 гг., так старательно собиравшийся царем и его советчиками — греческими авантюристами, закрепил существование у нас старообрядчества не как оппозиции, которая могла бы постепенно и угаснуть, а как широкого народного движения. По разным данным, от четверти до трети московитов ушли в раскол (и нелегко их осудить).
Старообрядцы стали проповедовать уход от зла, совершаемого антихристом. Проповедь, очень хорошо ложившаяся на типично московский способ решать все проблемы, а точнее, способ избегать решения любых проблем.
Старообрядцы бежали в Сибирь, в Поволжье, в казацкие области на юге (атаманы Разина крестились двоеперстно), в Литву.
Сколько пользы той же Литве от этих энергичных людей!
В Сибири старообрядцы заселили и освоили Алтай. Они провели немало экспедиций по совсем «незнаемым» местам в поисках «сокровенного града Китежа», Беловодья. Много позже экспедиции государевых людей поведут проводники-старообрядцы.
Способом уйти от антихриста стали и огненные крещения. Только в 1675—1695 гг. известно 37 гарей, в которых сгорело 20 тысяч человек, а старообрядческие агитаторы грозились «пожечь всю Русь». «Пойдем в огонь, на том свете рубахи будут золотые, сапоги красные, меду и орехов и яблок довольно; пожжемся сами, а антихристу не поклонимся».
На чьей стороне прикажете быть тому, кто хочет добра своей родине? Чего желать своему народу? Изменений любой ценой или сохранения «древлего благочестия»?
А ни на чьей. Я охотно был бы на стороне «столичных» — от Никона до «чикагских мальчиков», если бы они не были такие самовлюбленные, не презирали бы до такой степени всех остальных и не были так привержены к грубейшим методам подавления и насилия. Я охотно был бы на стороне провинциалов, если бы они не были откровенно отсталыми и готовы к каким-то изменениям, к движению вперед.
А так… позвольте, я буду сторонником не Никона, не старообрядцев, а малороссов, у которых попросту не возникает такого рода проблем.
И в Российской империи, и в СССР старообрядчество описывалось, как тупое нежелание понять очевиднейшие вещи, а сами старообрядцы в этих писаниях всегда выступали то ли маньяками, то ли сборищем идиотов.
Позволю себе привести одно только место из полузабытого романа М. Н. Загоскина, в котором главный положительный герой Левшин попадает в лапы к злым раскольникам.
Двое из них — типы совершенно жуткие и мрачные, но типажи фанатиков и фарисеев известны, третий же заслуживает отдельного описания:
