Зимой, ранехонько, близ жѝла,Лиса у проруби пила в большой мороз.Меж тем оплошность ли, судьба ль (не в этом сила), Но — кончик хвостика Лисица замочила, И ко льду он примерз. Беда невелика, легко б ее поправить: Рвануться только посильней И волосков хотя десятка два оставить, Но до людей Домой убраться поскорей. Да как испортить хвост? А хвост такой пушистый, Раскидистый и золотистый! Нет, лучше подождать — ведь спит еще народ; А между тем авось и оттепель придет, Так хвост от проруби оттает. Вот ждет-пождет, а хвост лишь боле примерзает. Глядит — и день светает, Народ шевéлится, и слышны голоса. Тут бедная моя Лиса Туда-сюда метаться;Но уж от проруби не может оторваться.По счастью, Волк бежит. «Друг милый! кум! отец!— Кричит Лиса.— Спаси! Пришел совсем конец!» Вот кум остановился — И в спáсенье Лисы вступился. Прием его был очень прост: Он нáчисто отгрыз ей хвост. Тут без хвоста домой моя пустилась дура. Уж рада, что на ней цела осталась шкура.Мне кажется, что смысл не темен басни сей: Щепотки волосков Лиса не пожалей — Остался б хвост у ней.
ВОЛКИ И ОВЦЫ
Овечкам от Волков совсем житья не стало, И до того, что наконец Правительство зверей благие меры взяло Вступиться в спáсенье Овец,— И учрежден Совет на сей конец.Большая часть в нем, правда, были Волки;Но не о всех Волках ведь злые толки. Видали и таких Волков, и многократ,— Примеры эти не забыты,— Которые ходили близко стад Смирнехонько — когда бывали сыты.Так почему ж Волкам в Совете и не быть? Хоть надобно Овец оборонить. Но и Волков не вовсе ж притеснить,Вот заседание в глухом лесу открыли; Судили, думали, рядили И наконец придумали закон. Вот вам от слова в слово он: «Как скоро Волк у стада забуянит И обижать он Овцу станет, То Волка тут властна Овца, Не разбираючи лица,Схватить за шиворот и в суд тотчас представить, В соседний лес иль в бор».В законе нечего прибавить, ни убавить. Да только я видал: до этих пор,—Хоть, говорят, Волкам и не спускают,—Что будь Овца ответчик иль истец, А только Волки все-таки Овец В леса таскают.
