Разграничение нормальной и аномальной изменчивости, выдвигаемое современной антропологией, имеет не только теоретический интерес, но очень существенно для понимания непосредственно перед нами стоящей проблемы. Аномальные вариации очень редки, и для группы может быть характерна лишь большая или меньшая примесь их; они никогда не будут преобладающими за ничтожными и спорными исключениями. Нормальные варианты, хотя бы экстремные, будучи таковыми в одной группе, в другой могут составить промежуточную или центральную группу и характеризировать «тип», «норму». Трудно допустить, чтобы экстремный для данной группы вариант, например, сильный (не аномальный) наклон лба в рядовом населении какой-либо европейской страны не встретился, как основной, промежуточный или центральный признак, в какой-нибудь другой группе в том же европейском населении, совершенно обычном в социальном отношении (не преступном). Другими словами, если в данной группе преступников мы находим преобладание вариантов являющихся экстремными для какого-нибудь типа не преступного населения, с огромной вероятностью можно ожидать, что найдется другая племенная или социальная группа, не преступного населения, с огромной вероятностью можно ожидать, что найдется другая племенная или социальная группа, не преступная, для которой данный вариант будет также преобладающим. Из этого следует, что если разница между преступным и непреступным населением выражается преобладанием экстремных вариантов данного признака, то эта разница не больше, чем между разными группами непреступного населения. В такого рода особенностях мы должны видеть не специфическую особенность преступника, а лишь проявление своеобразия типа, совершенно аналогичное тому, какое имеется между разными возрастными, племенными, социальными, профессиональными, конституциональными и т. д. типами. Это – область нормальной изменчивости, и, как таковую, мы должны ее изучать, признавая большую ее важность и не квалифицируя находимых особенностей, как аномалии. Если для прежних исследователей нормальные вариации имели второстепенное значение, то для нас они не менее важны, чем аномальные.
Это положение требует разъяснения, и поэтому нам нужно прежде всего выяснить, что может дать для понимания преступника изучение его нормальных свойств.
Для Ломброзо, а отчасти и его противников, эти свойства представляли главным образом двоякий интерес: во-первых, они истолковывались в смысле френологическом и физиономическом, т. е. по особенностям строения головного скелета и мягких частей лица делалось заключение о психическом типе субъекта, о его низшем или высшем уровне; во-вторых, по особенностям формы головы, пропорций тела и пр. стремились установить резкое своеобразие физические склада преступника, в частности, резкое отличие от европейского типа, характерность менее совершенных, незрелых форм, примитивность, близость к низшим расам (с этим связывалось и представление об атавистической природе преступника). Кроме этих двух главных пунктов, отмечалось также обилие болезненных изменений отдельных органов, частота разных заболеваний и неудовлетворительное физическое развитие.
С современной точки зрения эти взгляды должны быть значительно видоизменены, частью даже совершенно отвергнуты. Прежде всего это относится к френологической теории. Возможность определения психического склада субъекта по строению мозга – очень невелика, а по внешнему строению черепа абсолютно ничтожна. Здесь может быть речь лишь о корреляции независимых психических и морфологических элементов, и эта корреляция, в условиях разнородных скрещиваний, не может быть значительна. Такие свойства, как наклон лба, выпуклость затылка и т. д., широко варьируют у разных рас независимо от психического склада индивидуума. Это племенные признаки и только. Следует сделать только одну оговорку – об абсолютной величине головы, которая в своих крайних вариациях (очень большая или малая при одном росте) может представить некоторый интерес для характеристики психического типа, хотя связь этих свойств еще далеко неясна, и мы не знаем, с каким именно элементом психики связаны вариации массы мозга и соответственных размеров черепа, – т. к. интеллигентностью, специальной одаренностью, памятью и т. д.
Сказанное о форме головы нужно повторить и относительно возможности диагноза психического типа по форме носа, уха, глаза, волосяному покрову и другим физиологическим признакам. Если в настоящее время и может быть построена система физиогномики, то не по этим признакам, а только по мимическим, т. е. по тем следам, которые оставляет непосредственно связанная с психикой мимическая мускулатура в виде складок, морщин, вариаций положения подвижных частей лица – век, губ. Разработка мимической физиогномики преступников представляет действительную задачу большой важности, однако до настоящего времени в этом отношении ничего еще не сделано.
