Народ этого рокового тождества не забудет. И любой демагог во главе страны свяжет в его сознании дважды два: свобода = распаду империи и нишете. И. заткнув рот интеллигенции, когда она попытается возражать, натравит на нее свою пропаганду и полицию. Хуже того, извратит в народном сознании само представление о свободе. И пойдет за ним народ воссоединять державу, уверенный, что ОСВОБОЖДАЕТ отпавшие ее части, будь то Украина, Грузия или Белоруссия. Освобождает от кого? От Запада, конечно, который неминуемо превратится при таком развитии событий из вчерашней светлой надежды в мрачного, смертельного врага, как веками учили его национал-патриоты.
Б. Н Ельцин
Можно ли было в 1990 году предотвратить такой чудовищный финал Перестройки? Не знаю. Но если да, то понадобился бы для этого какой- то совершенно нес тандартный ход, нарушаюший все общепринятые каноны. И осуществить такой ход способны были только умы мирового класса, политические гроссмейстеры, рассчитывающие на много ходов вперед. Но где их взять, этих гроссмейстеров? А в голове все время крутилось завещание Герцена: «Без западной мысли наш будущий Собор так и останется при одном фундаменте».
Идея
На идею навела меня назревающая политическая катастрофа для Маргарет Тэтчер. Слишком долго она царствовала и слишком много нажила врагов даже в собственной партии. Мне казалось, что она вот-вот «выпадет из тележки». Выяснилось, что в Москве это было очевидно не всем. Расскажу в связи с этим забавную историю, чтоб хоть на минуту развеять свое мрачное повествование. Валентина Терешкова, которой предстояло возглавить делегацию в Лондон, спросила меня, какой подарок понравится Тэтчер. Я обронил (разговор был на ходу): «Боюсь, вы едва ли с ней встретитесь». Вернувшись из поездки, Терешкова всплеснула при встрече руками: «Ой, да вы пророк, Александр Львович!» Хотя я был всего лишь внимательным наблюдателем.
Как бы то ни было, наблюдение за Тэтчер словно открыло мне глаза. Господи, да ведь их целая плеяда, таких гроссмейстеров, отвергнутых на национальной арене в расцвете сил, энергии и мудрости, выброшенных, можно сказать, на улицу. Грех, право, было бы не подобрать такое добро. Тем более, что и выглядело бы все, как бы это сказать, вполне взаимовыгодно: мы даем им гигантскую арену для приложения сил, способную удовлетворить даже самое гомерическое честолюбие, возвращаем им чувство востребованности, они - нам свой опыт и политическую мудрость. И, конечно, связи. Рычаги, на которые смогут они, когда потребуется, в своих странах нажать, никому в Москве и не снились.
И подумайте, какое созвездие имен могли мы поставить на службу будущему России! Вилли Брандт в ФРГ, Валери Жискар д'Эстен во Франции, Дэвид Рокфеллер и Роберт Макнама- ра в Америке, Маргарет Тэтчер в Англии, Ясухиро Накасоне в Японии, Пьер Трюдо в Канаде. Да и Россия в грязь лицом не ударила бы. Вполне достойно смотрелись бы среди этих корифеев и Александр Яковлев, и Станислав Шаталин, и Юрий Рыжов, и Василий Селюнин.
Нет спора, все это очень-очень разные люди. Смогут ли они сработаться? Не станут ли друг другу мешать? Но, с другой стороны, однако, что им в России делить, будь они даже консерватив- нейшими из консерваторов и либеральнейшими из либералов?
Важны эти различия в их странах, на национальной арене. А в России интерес у них был бы один, пусть и троякий: вывести ее из тупика нетоварной экономики; предотвратить при этом травму в сознании населения; ослабить, по возможности смертельно, силы имперского реванша.
Справились ли бы эти люди с такой задачей? Ну как я могу знать, что пришло бы в голову опытнейшим (не чета нашим) политикам, умам мирового класса? Знаю лишь, что с аналогичной задачей они после 1945 года справились: Европу из немыслимых, казалось, руин подняли и никакого серьезного отката - ни коммунистического, ни тем более национал-патриотического - не последовало. Слов нет, европейским политикам пришлось еще повозиться с оппозицией (не забудьте, что СССР приложил тогда гигантские усилия, чтобы разжечь из искры пламя), но так и не пришли в конечном счете воители несвободы к власти. Нигде в Европе. Ничего похожего с тем, что произошло в России. Значит, сработано было крепко.
Оставалось, короче, лишь собрать вместе эту «могучую кучку», дать ей приличное название, объяснить задачу, наладить процедуру взаимодействия - и пустить в свободное плавание. Спасти таким образом дух свободы, порожденный Перестройкой. Такая была идея.
