Самым обескураживающим, однако, было то, что чем моложе были респонденты, тем УЖЕ определяли они сферу национальных интересов России. «Можно предположить,- уныло констатируют докладчики,-что постепенно геополитические амбиции, унаследованные от советского прошлого, сменятся более трезвой оценкой существ}тощего положения дел. Все больше людей считает, чтс Россия фактически утратила статус мировой м в Леонтьев
державы и должна сосредоточиться на решении внутренних проблем».
Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! Но это ведь прямо противоречит, как с негодованием заметили вначале и сами докладчики, всему сегодняшнему курсу внешней политики! За объяснением этого загадочного противоречия они обратились к экспертам Валдайского клуба, тоже, конечно, пропутинского, но живущего все-таки в реальной, а не в параллельной реальности, не в королевстве кривых зеркал, где обитают Изборцы. Но, увы, ничего утешительного и от них они не услышали: «Эксперты объясняют это тем, что сейчас внешнюю политику курирует старшее поколение, по советской инерции склонное к геополитическому мессианству А им на смену идут молодые прагматики... и мобилизационные стратегии для них непривлекательны».
Так вот в чем разгадка! Путин, Лавров, Сечин и вся правящая сегодня компания, оказывается, просто люди вчерашнего дня. И завтрашние «молодые прагматики» готовятся сказать им, как солдаты из знаменитой поэмы Маяковского: «Которые тут временные? Слазь, кончилось ваше время». Так не объясняет ли это мрачные предчувствия Изборцев? И истерические вопрошания А. Проханова «Где ты, Святая Русь?», и суровые заклинания М. Леонтьева о «предательстве элит», и гневные инвективы А. Дугина: «Между российским государством и российским народом стоит антигосударственная и антинародная прослойка - элиты, правящий класс. Эти элиты и есть главная проблема России. Они - классовый... враг»?
Что все это значит? Не готовят же изборцы революцию против «предательских элит». Не намереваются свергнуть «правящий класс». Или готовят и намереваются? Или просто неистовствуют бесы, предчувствуя конец?
Вопросы
Но если у нас нет оснований подозревать докладчиков Изборского (!) клуба в преувеличениях,-а у нас их нет: каждая цифра в этой роковой статистике для них что нож острый - то вся картина путинской России, как с унынием, если не с ужасом воспринимают ее сегодня.русские европейцы, буквально переворачивается головой вверх, не правда ли? И объясняется скорее их поверхностным, скажем мягко, знакомством с европейской историей? В том числе и с тем, что именно так, эрой несвободы и кажущейся безнадежности, как раз и завершались до сих пор великие европейские революции?
Да, у диктатуры тоже есть своя временная ниша в революционном процессе. И диктаторы как символы порядка после бурных лет неустройства добивались не только единоличной власти, но и всенародной любви. Кончалось это для них, однако, плохо. Абсолютная власть, как известно, развращает абсолютно. Кружится голова. Отсюда роковые ошибки. Лорд-протектор Кромвель ввязался в гибельную войну с Испанией и взимал для этой войны произвольные налоги не хуже казненного монарха, Бонапарт вторгся в Россию, положив на ее полях свою старую гвардию и объединив против себя Европу. Результаты мы знаем. Важно здесь для нас одно: несмотря на всенародную любовь, оказались диктаторы временщиками. И долго еще приходилось расчищать Авгиевы конюшни, которые они за собой оставляли.
Если верна положенная в основу этого эссе гипотеза, то не должна ли так же завершиться и революция 1991 года? А поскольку случай тут особенно тяжелый, меры после ее завершения понадобятся чрезвычайные. Понадобятся не только «кризисные менеджеры» вроде Ходорковского. Европе тоже придется засучить
, -21- с
фатален ли для России путин?
рукава, чтобы помочь покончить с последствиями последней архаической конвульсии, потрясшей ее со времен мировой войны. И одной гуманитарной помощью дело не обойдется. Без «плана Маршалла для России», на который не решился Запад в эпоху Горбачева и Ельцина, на этот раз не обойтись. И «примирение элит», как в пореволюционной Англии, понадобится. И массовая, так сказать, детоксикация населения.
Есть неудачный «французский опыт» такой деток- сикации: наполеоновская легенда терзала Францию десятилетиями после революции. Есть, разумеется, и удачный «германский опыт». Но он потребовал оккупации страны, о которой в нашем случае не может быть и речи. Потому и говорю я о «плане Маршалла для России»: население должно на этот раз почувствовать, что воссоединение с Европой принесло ему не обнищание, как в 1992-м, но резкий рост благосостояния.
