Это был не только звездный час Шаталина, то, к чему готовился он всю жизнь, для чего, по сути, жил. Многим ли дано в жизни такое - спасти свою страну на краю пропасти, в которую она готова была провалиться? Это был, как многие думали, последний шанс превратить Россию в нормальное европейское государство, то, о чем мечтал почти два столетия назад еще Михаил Михайлович Сперанский. Тогда помешало сопротивление консервативного дворянства, которого император, помня о судьбе убитого отца, боялся смертельно, но сейчас-то, 31 августа 1990 года, когда сам Президент сказал, что предпочитает шаталинскую программу «штопке прорех», предложенной правительством, и сопротивление консерваторов его, казалось, не пугало, что могло помешать?
Единственное, о чем попросил тогда Горбачев, чтоб никто не остался в обиде, провести независимую
«звездный час»
процедуру «со1ласования>-> «500 дней» с правительственной программой. Уверенный, что «в одну телегу впрячь не можно коня и трепетную лань», Шаталин против процедуры не возражал. Тем более что поручена она было Аганбегяну.
И, конечно же. «спасибо Абелю Гезевичу, он решительно встал на нашу сторону. За три дня методом вычеркивания мы сделали с ним «президентский вариант» программы, который на 95,5 % опирался на «500 дней». Именно на этот вариант и сослался лауреат Нобелевской премии В. В. Леонтьев, когда на большом собрании советских экономистов в честь знаменитого американского соотечественника, на вопрос «Что нам делать?» ответил: «Спросите у вашего Шаталина, он знает, что вам делать», Это было в начале сентября.
Учивительно ли, что программа «500 дней» не оставила камня на камне от своей правительственной соперницы? Она предусматривала легализацию частной собственности, отмену субсидий убыточным госпред- прия гиям, распродаж) в частные руки незавершенных
строек, приватизацию государственной собственности и в ходе ее - поглощение избыточных денег в экономике, и - отмену государственного контроля над ценами (то, что после реформы Гайдара 1 января 1992 года называлось «либерализацией цен»). Надо ли говорить, что ничего подобного в правительственной программе и в помине не было?
Г. А. Явлинский
А. Г Аганбегян
То, что случилось несколько дней спустя, прозвучало как гром с ясного неба. Горбачев неожиданно заявил, что предпочитает программу правительства. То есть «штопку прорех». По сути, отказался от реформы. Вот как описывал то, что случилось, сам Шаталин: «Мне казалось, что я хорошо понимал реальный расклад сил в стране, в Верховном Совете именно на тот момент, когда мы выходили с нашей программой. Это была пора подъема демократического национального возрождения, вполне благоприятная для проведения радикальных реформ. Верховный Совет хорошо воспринял нашу
программу, наша команда шла «на выигрыш», и вдруг случился сбой. У «старшего тренера», как оказалось, были другие планы, и не подчиниться ему я не мог. Это как в «договорной» игре, когда полные сил, верящие в свою победу игроки выходят на поле, получив перед самым матчем установку тренера «отдать игру» (пусть читателя не смущают футбольные метафоры Шаталина, он до конца своих дней оставался почетным председателем «Спартака»).
И еще резче: «Я больше не считаю Президента истинным лидером страны». Конечно, для Шаталина это было жесточайшей личной драмой, от которой он, по-видимому, никогда до ранней своей смерти не оправился. Но начинаю я эту книгу с его драмы все- таки потому, что неразрывно переплелась она с драмой великой страны, которую он, один из умнейших и честнейших ее сыновей, попытался удержать на краю пропасти. «Я абсолютно не понимаю позицию Президента»,- писал он в феврале 1991 года. А вы, читатель, понимаете? А кто-нибудь из тех, кому вы доверяете, понимает? Короче, недоумение Шаталина превращается в ключевой вопрос его времени: как мог Горбачев, человек, принесший России свободу, допустить, чтобы любимое его детище, Перестройка, обернулась, по выражению А. А. Зиновьева, «Катастройкой»?
Попытки объяснения
Попыток объяснения было немало. Сам «старший тренер», приказавший Шаталину «отдать» практически уже выигранную игру, объяснял свой приказ так: «правительственная программа исходит не только из экономического союза республик, но также из сохранения союзного государства с регулирующими функциями», тогда как «программа «500 дней» фактически исходит из перспективы прекращения СССР как единого государства». Горбачев забыл добавить, что правительственная программа исходила из фантома, а «500 дней»-из реальности конца 1990 года. А в реальности СССР «с регулирующими функциями» (советской империи в другой интерпретации) просто больше не существовало.
