И все же мы были близки. Даже когда у меня случилась беда: КГБ всерьез заинтересовался, каким образом оказалась моя рукопись в Америке, и я наверняка был «под колпаком», он поделился со мной важным секретом. Такой это был человек, бесстрашный. Вот какой был секрет. Явился к нему доверенный человек от члена Политбюро Г. И. Воронова, умоляя снабдить его какой-нибудь сногсшибательной экономической идеей, способной спасти репутацию его шефа (ходили слухи, что Воронов был на пороге исключения из Политбюро, а Стасик известен был тогда, как своего рода enfant terrible научного сообщества). И вот что он ответил: «Признателен за доверие, но ничего, кроме перехода к рыночной экономике предложить не могу». В 1973 году! Я же говорил: такой это был человек.
Родом он был из ультракоммунистической семьи. Отец его был еще при Сталине секретарем Калининского обкома ВКП(б), дядя - секретарем ЦК КПСС. «Я сиживал на коленях у Маленкова,-писал он впоследствии в открытом письме Горбачеву,-слово «пленум» узнал раньше Вас, а в 9 лет увидел пистолет под подушкой у отца». Юность его прошла в годы расцвета сиветской империи (он родился в 1934), в зрелые годы он ее ненавидел - вместе с революцией, ее
М С Горбачев и С. С Шаталин
породившей: «То, что у нас называют Великой Октябрьской, историки всего мира зовут «авантюрой Ленина и Троцкого» - писал он. - И трудно найти более объективную оценку событию, которое завело нас в исторический tj пик».
Обосновывал так: «Если бы Ленин не верил
Выход на арену
В этличие от малограмотной публики, руководившей страной после Сталина, Горбачев (во ссяком случае, до сентября 1990 года, когда он испутался и окружил
А. Н Шохин С С Шаталин, Г Э Бурбулис Е Т. Гайдар. 199? г.
себя опасными для здоровья людьми, которых Шаталин назвал по-булгаковски «осетриной второй свежести») испытывал почтение к интеллектуалам. В книге «Жизнь и реформы» он рассказывает, как мечтал об «онаучивании управления страной», об «альянсе власти и науки». Удивительно было бы, не обрати тот ранний Горбачев внимание на такого enfant terrible, как Шаталин. Тем более что на дворе был не 1973 год, когда одна мысль о переходе к рыночной экономике звучала чем-то вроде оскорбления его величества, а 90-й, когда, по словам самого Горбачева, «против рынка не возражала уже ни одна заметная политическая сила, и страсти переместились в плоскость выбора путей и способов перехода к рынку». А в этих делах авторитет Шаталина был неоспорим.
При первой же возможности Горбачев рекрутировал его в Президентский совет - наряду с такими бонзами, как Евгений Примаков и Аркадий Вольский. Когда Горбачев согласится с одним из лидеров демократов Николаем Травкиным, что «радикальная реформа, на которую нацелил страну Съезд, начинает походить на неспешную штопку прорех в экономике», он продвинет Шаталина еще выше...
Шаталин, однако, оставался верен себе: «Войти в совет я решился, оговорив условие,-если Перестройка пойдет назад, подаю в отставку. Но драться буду по принципу: гвардия погибает, но не сдается». И Горбачев дал ему возможность «погибнуть за Перестройку». Шаталину было поручено возглавить Неправительственную команду для разработки действительно радикальной программы перехода к рынку, вошедшей в историю под именем «500 дней». Это была передняя линия фронта. От успеха его команды зависело быть или не быть Перестройке. И Шаталин засучил рукава...
«Звездный нас»
«Когда б Вы знали,-писал он Горбачеву,-с какой ps достью, легкостью, очарованием, надеждой и ответ ственностью работали мы в том блаженном август 90-го года. Все'были равны. И мои сверстники Евгенга Ясин, Николай Петраков, и годившийся мне в сыновья Григорий Явлинский, и Алексей Михайлов, который мог быть моим внуком... Вы сами же говорили, что эти «юнцы» - при крайнем саботаже со стороны бывшего председателя Госплана Ю.Д.Маслюкова и бывшего министра финансов В. С. Павлова (сейчас он работает у Вас премьер-министром) сумели за 25 дней совершить, как сказал акад. А. Г. Аганбегян, подвиг, написать программу «500 дней» и проекты важнейших законов, необходимых для ее реализации. Я гордился своей работой, сам совершал чудеса, на которые сейчас уже неспособен».
