Две гипотезы
Я понимаю, как трудно поверить сегодняшнему читателю в то, что бывает и такая Россия. И в то, что была она рядом с нами не в какие-то допотопные времена после революции Пятого года, а вот, едва двадцать лет прошло. И что живы еще люди, которые в этом участвовали. Я не о рядовых, не о солдатах реванша. Я о «соборных» генералах, посетивших Останкино и видевших своими глазами, не по телевизору, бушевавшую там расовую ненависть. Их-то как не сжигает стыд за свой «патриотический» народ? Я о Проханове, например, не нашедшем ничего лучшего, выступая перед обезумевшими от темной ненависти людьми (людьми ли?), чем подбросить хворосту в костер этой ненависти: «У нас один враг, одна мировая сионистская гидра нас гложет и жрет». Он-то как может жить с таким мерзопакостным скелетом в шкафу?
Так или иначе, первое, что бросается в глаза при сопоставлении двух событий 12 июня-это цветовой контраст: торжественно братаются на Соборе в Колонном зале «красные» и «белые» генералы оппозиции и беснуется на отшибе, в Останкино, их «коричневая» армия. У нее свои уличные вожаки, которым до лампочки и «красные», и «белые». Не зря же, приехав к ним, ни слова не проронил Проханов о «красно-белом» соборном братании, исключительно про «сионистскую гидру». Не подвела его политическая интуиция, понял, кто здесь хозяева. И не зря не приехала в Останкино обещанная делегация от Собора. Нечего им было там делать.
Короче, генералы и их армия говорили на разных языках, мыслили в разных терминах и даже окрашены были в разные цвета. Повторилась ведь на самом деле в июне ситуация февральского Конгресса РОС. Та же партизанская вольница, только разведенная географически, котлеты, так сказать, отдельно, а мухи отдельно.
Тут возможны две гипотезы.
Первая. «Красно-белые» генералы не контролируют свою «коричневую» армию. Стоит ей выйти на простор самостоятельного действия, она начинает жить своей, совершенно независимой от них жизнью. Если эта гипотеза верна, «патриотическая» интеллигенция играет с огнем. Ибо, если ей и впрямь удастся выпустить из бутылки «коричневого» джинна, он, руководимый своим зоологическим инстинктом, сметет ее со своего пути вместе с ненавистной ему «сионистской гидрой». Понравится ей «Абрам Шафаревич»? Чем лучше «Абрамович Стерлигсон», чем «Барух Эльцан»?
Вторая гипотеза (к ней все больше склонялась либеральная публика в Москве): никакой пропасти между «красно-белой» интеллигенцией и ее «коричневой» опорой нет. Просто разделение труда. Одни разыгрывали спектакль братания, а другим не было нужды маскироваться-и сущность «патриотической» оппозиции обнажилась в Останкино. Пора, мол, называть вещи своими именами. Как писал известный юрист Андрей Макаров, «многие, несмотря на предупреждения, не верили, а может, просто не хотели верить, что фашизм в нашей стране возможен. Сейчас мы увидели, что и в России он стал реальностью».
Очень многое говорило в пользу второй гипотезы. Ольга Бычкова, тогда корреспондент
А газеты и журналы оппозиции? Вот что сообщали
*