Теперь об интуиции. Слышали бы вы, как громил меня за нее в 1984 году в присутствии американских экспертов М. С. Восленский, автор знаменитой книги «Номенклатура», только что переведенной тогда на английский. Ровно ничего не стоила моя интуиция перед его опытом номенклатурщика, говоря его языком, в СССР. «Я попал в номенклатуру еще в 1946-м-рассказывал он,-и так в этих кругах и остался». Вослен- ский был невозвращенцем. Но его авторитет был несоизмерим с моим-и в СССР, и в Америке. Во всяком случае, с официальной точки зрения. Там-меня и в Болгарию не выпустили бы, а в 74-м и вовсе выпроводили из страны, а он в 1972 году поехал в Западную Германию «для чтения лекций и научной работы». Здесь-в глазах американских прагматиков - он был инсайдер, а я со своей интуицией - никто.
Так или иначе, он с высоты своего опыта заверил экспертов, что ситуация в СССР может измениться только в результате революции снизу. Конечно, и в рядах правящей номенклатуры есть отдельные люди, как он, например, понимающие, что она со своим «постоянным кризисом недопроизводства» ведет страну к пропасти, но «надежным заслоном от вредных влияний является четкое осознание номенклатурщиками их классовых интересов, их классовой спайки». Он был безнадежный марксист, Восленский: классовое сознание было для него превыше всего. И в кулуарах конференции он выговаривал мне за то, что я морочу серьезным людям голову, обращая их внимание на включение в Политбюро какого-то ставропольского секретаря крайкома, как там его, Горбунов? или Горбачев? Ну, того, что позволил в своем крае дерзкую реформу, от которой благоразумно отказались все другие секретари. Тем более что автор этой реформы умер в тюрьме в Казахстане.
Я еще когда-нибудь, если хватит времени и сил, напишу и здесь об этой реформе, я книгу о ней опубликовал по-английски (The Drama of the Soviet 1960s. A lost Reform. 1984). И посвятил ее реформатору Ивану Ни- кифоровичу Худенко, дорогому моему другу, действительно умершему в тюрьме (так в брежневском СССР обходились с реформаторами). И Горбачева я в ней похвалил, он и впрямь был единственным, кто, раз изменив «классовому сознанию» и подхватив опасное для него дело, мог стать и тем, кто изменит ему снова в государственных, если хотите, масштабах.
Как бы то ни было, история очень скоро тогда рассудила, кто был прав в том споре, Восленский со своим номенклатурным опытом или я со своей интуицией. Но тогда он был победителем и нес меня по-черному, куда там комментаторам
О тех, «веймарских» годах
Так же, как первые годы ребенка оставляют заметный, нередко тяжелый, след, преследующий его порою всю жизнь, первые годы новорожденной революции не проходят для нее даром. Шрамы остаются. Я не только о внедренных тогда «патриотической» пропагандой в народное сознание мифах. Перечислять их долго. Миф о Перестройке как о «спецоперации западных спецслужб по развалу великой державы», миф о «России как о главной сопернице Америки, не уничтожив которую, та не сможет добиться мирового господства», миф о «ноже в спину» и о «пятой колонне либералов», миф о «вековой враждебности к России Запада», известного также под именем «мировой закулисы», которая спит и видит, как бы «не дать ей встать с колен». Все не упомнишь, но все они придуманы реваншистами тогда, в годы новорожденной революции. Придуманы, но никем всерьез не оспорены, только высмеяны. Вздор, казалось бы, несусветный, о чем тут спорить?
Ан вот, аукнулись через двадцать лет, черной тучей накрыли интернет.
А ведь мифы эти были лишь инструментами, с помощью которых реваншистская оппозиция РАСКОЛОЛА страну, по примеру большевиков, попытавшихся раз и навсегда отрезать от России ее образованную, европейскую половину, кого-то изгнав из страны, кого-то загнав в подполье, кого-то уничтожив в терроре 1930-х. И, казалось, преуспели. Подготовили наскоро в рабфаках новую, вполне лояльную евразийской диктатуре рабоче-крестьянскую интеллигенцию.
А годы спустя обнаружили вдруг реваншисты, что нет, не справились большевики с задачей. Как показала Перестройка, зловредная эта европейская половина оказалась в России неистребимой. Возродилась из пепла за постсталинские десятилетия. Могли ли примириться с таким безобразием наследники большевиков, людоеды евразийской ее половины?
Вот и пытаются они, как зверь, уже попробовавший крови, ПОВТОРИТЬ ОПЕРАЦИЮ. А поскольку большевиков под рукой больше нет, задачу эту взяли они на себя, стараясь сделать вековое сосуществование двух половин России, то самое сосуществование, что создало в XIX веке ее великую культуру, невозможным. Грешно, однако, было бы забыть, что изрядная доля вины за их успех лежит и на Западе, и на отечественных либералах тех начальных лет. Как бы не повторить старые ошибки после Путина...
