Их ответы разошлись кардинально - в зависимости от того, с какой стороны наблюдали они косовскую трагедию. Вот питерский литератор, видевший ее с российской стороны: «Мне кажется, что с Косово все сложнее этого деления на зверей-сербов и агнцев-ко- соваров. И колонны беженцев - это ведь бежали не от зверств сербов, а из опасений этих зверств в ответ на вооруженную борьбу сепаратистов, начавших стрелять первыми». Из-за опасений зверств ушли в изгнание в Македонию косовские христиане. Подавляющее большинство мусульман были изгнаны в Албанию насильственно, зверски. Доказательство: сожженные дома со всеми их пожитками, которые видели миллионы телезрителей? И тучи журналистов там были, своими глазами видели, своими ушами слышали, из- за чего люди бежали. Собеседник уступил: «Я вообще считаю, что роль европейских держав (включая Россию) в балканских событиях девяностых - это позор в истории человечества». Всем сестрам по серьгам, значит? И той, что слишком долго не решалась взломать дверь чужого горящего дома, чтобы спасти детей, и той, у которой в кармане был ключ? А диссонанс в таком случае откуда?
Другой собеседник ответил куда более осмысленно и по делу. Вот его письмо: «Мое мнение о косовском конфликте сложилось во время работы в США на основе си-эн-эновских картинок - о страданиях беженцев, о зверствах сербской полиции, изгонявшей их из домов, о маленьких детях, замерзавших при переходе через горы. Оно подкреплялось многочисленными интервью с пострадавшими, рассказами корреспондентов и моих же коллег, участвовавших в гуманитарных миссиях. Я, конечно же, не был в плену мифов о том, что Америка выкручивала руки гвропейцам, заставляя их присоединиться к военным действиям. Ведь со мной работали коллеги 6} квально из всех европейских государств, и я отлично представлял себе настроения в этих странах. Дядя моей коллеги-шотландки пытался записаться добровольцем в британский контингент. И он не был едиш твенным.
Но в России-то видели совсем другие картинки: как американские самолеты ни с того ни с сего стали бомбить сербов. Просто чтобы показать - кто в доме хозяин. Бесчисленные кадры разрушенных домов, тысячи интервью с очевидцами с той стороны. И никаких кадров о массовом изгнании косоваров, о муках детей, конечно же, не показывали. То есть это проскальзывало в пропорции 1:1000 и, естественно, терял< >сь с точки
Россиискии десант (в сос гаве миротворческих сил < )0Н) в Косово 1999 г.
зрения информационного воздействия. Неудивительно, что даже у интеллигенции сформировалось на чисто эмоциональном уровне совсем иное отношение к косовской трагедии, чем на Западе. А это самое важное. Это - в подкорке. Если люди убеждены, что одна сторона - «плохие парни», а другая - «хорошие», переубедить их на рациональном уровне - задача неблагодарная. Это как в футболе - убедить кого-нибудь стать болельщиком другой команды».
Единственное, что осталось необъясненным в этом замечательном письме покойного Володи Боксера, да будет земля ему пухом, это каким образом те самые тележурналисты, русские европейцы, что стеной встали на президентских выборах 96-го против Зюганова в Москве, всего три года спустя заключили, что их единомышленники в Европе, на Западе, - «плохие парни»? А вчерашний партаппаратчик Милошевич, ничем не отличавшийся от Зюганова и успевший уже отличиться геноцидом, который он устроил в 1995 году в Сараево,- «хороший»? А в Сараево, между прочим, было, как в блокадном Ленинграде, только хуже. С высот, окружающих город, сербские снайперы простреливали не только улицы, но и окна. Передвигаться по городу можно было только ночью, и то в кромешной тьме: на каждый огонек следовал смертельный выстрел. И это - «хорошие парни»?
Вот тут мне нужна помощь читателя. Потому, что я не могу найти объяснение столь драматическому парадоксу. Откуда взялся этот «информационный железный занавес»? Летописец реванша объясняет его, как мы помним, тем, что и «свободная (это у него, конечно, в кавычках) пресса» выступила из самосохранения солидарно с большинством». С большинством, которое сама же и создала? Меня это объяснение (робостью журналистов) не устраивает. А вас?
личный опыт
Личный ОПЫТ
Я, кажется, последний, у кого могли быть личные впечатления об этой трагедии. Я не был тогда ни в России, ни в Косово, даже не общался, в отличие от Володи, с европейцами из гуманитарных миссий. Я заканчивал свою академическую карьеру в Америке, в Нью- Йорке, где жила моя дочь, преподавал в аспирантуре городского университета. Читатель, может быть, не знает, что этот городской университет - самый большой в мире, состоит из дюжины колледжей (почти каждый - величиной с РГГУ), но аспирантура - одна. И в ней, поэтому, столпотворение - студенты всех национальностей, от японцев до перуанцев, и самых разных политических убеждений, от сторонников Рейгана до пламенных фанатов Че Гевары. И спорили они отчаянно - как между собой, так и со мной. Очень трудно было достичь в моих классах консенсуса практически по любому вопросу. Кроме одного - о Милошевиче.
